Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

опубликовал одиннадцать лет назад

Русская беседка
Москва, 1859
Четвертый год, книга 13
С. 234
Судьба русского патриота
Всем нашим читателям, безусловно, известен трагический случай, имевший место в заседании Художественного общества при Московском университете. Однако при устной передаче многие факты искажаются, пусть и ненамеренно. Обстоятельства этого события так перепутаны разными добавлениями, толкованиями, изменениями, что решительно нельзя составить себе точного о нём понятия. Мы рады сообщить всем заинтересованным лицам, что на упомянутом заседании находился студент, обладающий навыками стенографии. Благодаря его записям мы в состоянии дать полный и подробный отчёт о сем происшествии. (Далее слова Шевырева снабжены пометой Ш., а слова графа Бобринского – Б.)

В своём выступлении Шевырев, в частности, сказал:
«Ш. Немецкие философы признают грехопадение началом развития разума. Это вытекает из системы Гегеля, по которой развитие разума от первоначального единства идёт к раздвоению, чтобы снова подняться к высшему единству. Однако в Библии Адам прежде грехопадения даёт имена животным, из чего видно, что разум у него уже был развит.
Б. Не знаю, как там Адам, а у русских, видимо, нет никакого разума, если они для научных доказательств прибегают к авторитету Библии.
Ш. Россия, не испытавшая ни реформации, ни революции, сохранившая тем самым в себе великое нравственное единство, не может делить духовной жизни с болезненным европейским миром, а скорее призвана исцелить и обновить его.
Б. Эту Россию даже Вашингтон называет лапотной (Russia wears bast shoes).
Ш. В России только и можно жить и учиться чему-нибудь. Это страна благополучия и великих убеждений.
Б. Русские пьяницы и невежды.»

На этом запись выступлений заканчивается, так как уважаемый профессор Шевырев в ответ на вышеуказанные слова графа Бобринского подошёл к нему и неожиданно ударил по лицу. Никто из присутствующих не ожидал такого поворота событий и не знал, да и не успел, что-нибудь предпринять. Как выяснилось в дальнейшем из расспросов знакомых и друзей графа, последний был англофилом и обладал знанием правил английской драки, именуемой boxing. Поэтому в ответ на пощёчину граф Бобринский буквально отмутузил (я не побоюсь этого слова) несчастного профессора. Несколько слуг, призванных унять бойца, с трудом оторвали его от избиения бедного славянофила. Г-на Шевырева пришлось вынести из залы на скатерти. В дальнейшем выяснилось, что кроме многочисленных ушибов лица и тела, у почтенного русского патриота было сломано ребро. И каков же итог этого прискорбного происшествия? Шевырев уволен из университета, а граф Бобринский выслан в своё имение.

Краткое изложение работы Эдварда Саида «Ориенталистика» (часть 3)

Ещё одна особенность ориенталистики: Лейн намеревается предоставить весь Египет, во всей его целостности.
В лице Лейна ориенталистика становится приобретением восточного материала с последующим его упорядоченным распространением в качестве специального знания.
Ориенталист есть собственник Востока. Чтобы узнать Восток или даже рассказывать о нём, нужно обязательно прослыть ориенталистом или стать таковым.
Лейн вводит также ещё одно правило для путешествий на Восток: самоцензура.
Писатель, отправляющийся на Восток, чувствует своим долгом взять на себя миссию ориенталиста: он должен излагать научный и дегуманизированный материал. Он сам себе запрещает пропитываться поэтической атмосферой местности, то есть забыть о истории, руинах, сексе, красоте, духовной атмосфере пустыни, различии в восприятии времени и т.п. Все факты рассматриваются как потенциальные источники опасности, которых следует остерегаться, чтобы остаться европейцем.

Саид различает две тенденции в ориенталистике:

  1. англичанин путешествует в своей империи, его привлекают колониальные достижения, успех и т.п.

  2. француз ностальгирует по утраченным территориям и его стремления на Востоке более утопические.


Общая тема для двух тенденций, непреодолимая со времени Наполеона и до войны в Ираке: Запад учит Восток тому, что есть свобода.

Нерваль и Флобер
Типично французские пилигримы, но они выйдут за пределы традиционной ориенталистики.
Нерваль наслаждается Востоком, привязавшись к женщине. Однако для самооправдания он заимствует целые страницы у Лейна.
Это своего рода признание поражения: он не сумел не поддаться соблазну Востока, он нарушил свой долг оставаться западным и дегуманизированным. Западный же человек должен повиноваться ориенталистике. Поэтому Нервалю приходится заимствовать значительные пассажи у Лейна, чтобы придать своему труду интеллектуальную ценность. Ни один писатель не стал бы делать так, если бы речь шла об ином сюжете.

Флобер очень важен в создании образа сексуального Востока.
Восток есть место для сексуальных экспериментов. Все путешественники, побывавшие там, проделывали эти эксперименты: сексуальность без примеси «греха» в западном смысле.
По почину Флобера восточная сексуальность стала популярной темой: танец живота, восточная женщина, почтовые открытки эротического содержания, которые присылались из колоний в 20-е годы.
С ростом политического значения Европы для Востока заметно всё более точное описание меньшинств. Восток становится мозаикой меньшинств, потому что у каждого крупного государства своё меньшинство.
Это типично для ориенталистики: знание следует за властью. В наши дни, после того как американцы обнаружили, что существует различие между шиитами и суннитами, при анализе любого конфликта или явления на Ближнем Востоке специалисты рассматривают его с точки зрения  различия между шиитами и суннитами.

Комментарий к роману «Анна Каренина»

Глаза Степана Аркадьича весело заблестели.
— Ты ведь не признаешь, чтобы можно было любить калачи, когда есть отсыпной паек[a1] , — по-твоему, это преступление; а я не признаю жизни без любви, — сказал он, поняв по-своему вопрос Левина. — Что ж делать, я так сотворен. И право, так мало делается этим кому-нибудь зла, а себе столько удовольствия...
Я вот дома был, там у нас старик тоже пшеницы три осминника[a2] посеял. Так сказывает, ото ржей не отличишь.
XIII
Коровы были выпущены на варок и, сияя перелинявшею гладкою шерстью, пригревшись на солнце, мычали, просясь в поле. Полюбовавшись знакомыми ему до малейших подробностей коровами, Левин велел выгнать их в поле, а на варок [a3] выпустить телят.
и бороны все-таки чинили, когда надо было ехать скородить[a4] .
то он срывал кочеток [a5] , съедал его или угощал Левина,
Только бы своих уберечь. Ушел вот второй раз другак[a6] ...
«Через два года будут у меня в стаде две голландки, сама Пава еще может быть жива, двенадцать молодых Беркутовых дочерей, да подсыпать к ним на казовый конец[a7] этих трех — чудо!» Он опять взялся за книгу.
Это я понимаю, но персеверировать [a8] ты не должен.
— Кити! — послышался голос матери, — поди сюда, покажи папа свои коральки.
Кити с гордым видом, не помирившись с своим другом, взяла со стола коральки[a9] в коробочке и пошла к матери.
отные, измученные скакавшие лошади, проваживаемые конюхами, уводились домой, и одна за другой появлялись новые к предстоящей скачке, свежие, большею частию английские лошади, в капорах[a10] , со своими поддернутыми животами, похожие на странных огромных птиц.
XXVI
Он прошел в кабинет принимать дожидавшихся просителей и подписать некоторые бумаги, принесенные правителем дел…
Потом было личное дело, посещение доктора и управляющего делами. Управляющий делами не занял много времени. Он только передал нужные для Алексея Александровича деньги и дал краткий отчет о состоянии дел, которые были не совсем хороши, так как случилось, что нынешний год вследствие частых выездов было прожито больше, и был дефицит.
      (правитель дел и управляющий делами: одно ли и то же лицо?)
Но Степан Аркадьич, хотя и привыкший к другим обедам, все находил превосходным; и травник[a11] , и хлеб, и масло, и особенно полоток [a12] , и грибки, и крапивные щи, и курица под белым соусом, и белое крымское вино — все было превосходно и чудесно.
В сорока шагах от него, ему навстречу, по той большой дороге-муравке, по которой он шел, ехала четверней карета с важами.[a13]
Дальнее поле, лежавшее восемь лет в залежах[a14] под пусками, (что такое пуски?)
Подав последнее сено граблями, баба отряхнула засыпавшуюся ей за шею труху и, оправив сбившийся над белым, незагорелым лбом красный платок, полезла под телегу увязывать воз. Иван учил ее, как цеплять за лисицу[a15] , и чему-то сказанному ею громко расхохотался. В выражениях обоих лиц была видна сильная, молодая, недавно проснувшаяся любовь.
VIII
Первый вышел Васенька Весловский в больших новых сапогах, доходивших до половины толстых ляжек, в зеленой блузе, подпоясанной новым, пахнущим кожей патронташем, и в своем колпачке с лептами, и с английским новеньким ружьем без антапок[a16] и перевязи.
Невидная еще без солнечного света роса в душистой высокой конопле, из которой выбраны были уже замашки[a17] , мочила ноги и блузу Левина выше пояса.
Постель была пружинная с матрасиком и с особенным изголовьем и канаусовыми[a18] наволочками на маленьких подушках.
Дома было ясно, что на шесть кофточек нужно было двадцать четыре аршина нансуку[a19] по шестьдесят пять копеек, что составляло больше пятнадцати рублей кроме отделки и работы, и эти пятнадцать рублей были выгаданы. Но пред горничной было не то что стыдно, а неловко.
Если б Левин мог понять, как он понимал, почему подходить к кассе на железной дороге нельзя иначе, как становясь в ряд[a20] , ему бы не было обидно и досадно; но в препятствиях, которые он встречал по делу, никто не мог объяснить ему, для чего они существуют.
А нынче лубок в цене, и струбов[a21] бы липовеньких нарубил».
Подавальщик был из дальней деревни, из той, в которой Левин прежде отдавал землю на артельном начале. Теперь она была отдана дворнику[a22] внаймы.
Левин поместил своих гостей в густой свежей тени молодых осинок, на скамейке и обрубках, нарочно приготовленных для посетителей пчельника, боящихся пчел, а сам пошел на осек[a23] , чтобы принести детям и большим хлеба, огурцов и свежего меда.
Сергей Иванович, не отвечая, осторожно вынимал ножом-тупиком[a24] из чашки, в которой лежал углом белый сот меду, влипшую в подтекший мед живую еще пчелу.
Старая графиня, мать Вронского, со своими стальными букольками[a25] , была в ложе брата.
— Кто принес?
— Комиссионер[a26] из гостиницы.
По мосту, звонко и весело переговариваясь, шла толпа веселых баб со свитыми свяслами[a27] за плечами.

[a1 ]С заведенной пашни каждый пятый сноп или 1/10 урожая надлежало тоже отдать казне. Это так называемый «отсыпной» или «пятинный хлеб».
[a2] участок земли, засеваемый одной осьминой зерна (равен обычно 1/4 десятины);
[a3] огороженное место для скота
[a4] боронить
[a5] растение Gladiolus imbricatus.листок щавельника
[a6] второй рой в лето из улья, второй вывод.
[a7] Показная, лучшая часть чего-либо.
[a8] упорствовать (от франц. persèvèrer).
[a9] ожерелье из кораллов.
[a10] капор предназначен для защиты от переохлаждения головы и шеи лошади, разгоряченной после тренировки или соревнований. Изготавливают из грубошерстного сукна, по краям обшивают сатином, имеет застежки.
[a11] 3. Птица отряда куликов.( Tringa totanus)
4. Зайчонок, родившийся летом.
[a12] половина засушенной, солёной или копчёной птицы, рыбы
[a13]чемоданы из телячьей кожи (от франц. vache)
[a14] сельскохозяйственные угодья, ранее использовавшиеся как пашня, но не используемые больше года, начиная с осени, под посев сельскохозяйственных культур и под пар. Залежь представляет собой пример вторичной (восстановительной) сукцессии.
[a15] исподняя жердь, иногда кривулиной, связывающая переднюю и заднюю ось или подушки повозок и телег; дроги служат для той же связи верхних краев подушек.
[a16] АНТА́ПКА ж. (немецк. Handhabe?) скобка, дужка у ружья, для погона.
[a17] В России особи растения, несущие женские цветки, называют матка, матерка, или просто конопля, а мужские — посконь, пустоцвет или замашка.
[a18]Шелковая ткань невысокого сорта.
[a19] тонкая хлопчатобумажная ткань, полотняного переплетения, плотностью около 100 ниток на 1", отбеленная и отделанная в подражание льняному полотну. Идет на белье и т. п. работы
[a20]в очередь
[a21]ошибочн. вм. сруб, срубленный ЧЕТЫРЕ стены.
[a22]арендатор хозяйства
      [a23]Пасека, место, где стоят ульи.



[a24]род скобеля,  которым счищают мездру,  после мочки

[a25]Кольца завитых волос, локоны.
[a26]посыльный (франц. commissionaire)
[a27] соломенный жгут для связывания снопов

опубликовал пять лет назад

Мей Лунь (美轮)

(эпоха «сражающихся царств»)

Из цикла «Времена года»

Весна

Снова цветут цветы

Снова напьёшься ты

Глянешь ты вверх — луна

Снова пришла весна!

Лето

Летом цикады поют

Птички повсюду снуют

Выпью бокал или два

Где ж для стихов слова?

Осень

Дождь проливной снова льёт

В гости никто не придёт

Что ж одному делать мне?

Выпью-ка я при луне!

Зима

Холод ужасный настал

Поздно сегодня я встал

Выпил я вволю вина

На небе светит луна

опубликовал десять лет назад

Собутыльники
Хуже всего пить с алкоголиками. Они не понимают сущности симпосия, каковой должен развиваться от вступления через развитие сюжета к кульминации и развязке. Алкаши сразу стремятся достигнуть развязки и не могут дать ничего положительного для симпосиантов. Настоящий симпосий сопровождается интересными историями, вызывающими комментарии слушателей. Истории перемежаются распитием напитков. А для алкоголиков само распитие и есть цель.
Неудачным также будет приглашение литератора (во время ВОВ были литераторы и литербэторы, но это отдельная история). Литератор затыкает рот остальным, так как говорит только он сам на одну тему: «Я и моё творчество». Остаётся только есть и пить и ждать, когда можно будет свалить с этой неудавшейся пьянки. Единственным выходом будет пригласить срочно на подмогу второго литератора. Тогда они начнут спорить, а там, глядишь, и до драки дойдёт, много удовольствия народу.
Присутствие артиста менее неприятно, поскольку он твёрдо знает слова роли (и то не всегда), а отсебятину произносить не в состоянии. Он будет просто сидеть, гордо глядя на окружающих, довольный сам собой. Его можно просто не замечать.
Из творческих личностей лучше всего пить с художниками. Они уверены, что их творчество всем известно, у всех на виду, так что и говорить о нём не зачем. С художниками можно поговорить на отвлечённые темы, например, про общую знакомую Нинку из Лосинки.
Музыканты настолько разнообразны, что сказать что-нибудь обобщающее про них трудно. Единственный хорошо знакомый музыкант вообще говорил мало. Увидев инструмент, он подсаживался к нему и начинал импровизировать, не обращая внимания на окружающих. Главное, надо было ему подливать в стакан горючее.

опубликовал десять лет назад

Рассказ Люды о школе середины 20-го века

У нас преподавали латынь. Было две учительницы из бывших. До сих пор помню: Экзеги монумент эре перенниус, регаликве ситу пирамид альтиус. Я очень любила латынь. А родители двух девочек пошли в роно жаловаться, что это пустая трата времени, отвлекающая от нужных предметов.

Литературу сначала преподавала какая-то грымза, засушившая всё на свете. Её уроки были скучными. Но потом у нас стал преподавать один критик из «Знамени». Звали его Николай Иванович Никитин. Он главным образом читал нам стихи. Искренне удивился и даже ужаснулся, узнав, что мы не знаем наизусть «Евгения Онегина». Мы сказали, что это невозможно, потому что слишком длинная поэма. Он ответил, что достаточно прочитать два раза подряд, и само всё запомнится, потому что стихи сами отложатся в памяти. Велел к следующему уроку выучить первые три главы. Я их до сих пор помню.

Все девочки его просто обожали и были в него  влюблены. Просиживали вечерами в библиотеке, чтобы получше подготовиться и ему угодить. Любил читать нам раннего Маяковского и раннего Горького. Когда дело дошло до «Матери» Горького, сказал,  что уезжает отдыхать, а нам поручил подготовить самостоятельно сочинение по этому произведению. Все старались и хорошо выполнили это задание.

По физике целых три месяца не могли найти учителя. Наконец стал у нас преподавать бывший электрик. Он нарисовал план класса с обозначением, где кто сидит, чтобы легче было находить нужных для опроса учениц. А мы всё время пересаживались назло ему, так что пол-урока он только искал пропавших. Было весело. Он говорил таким языком: вот что нам дадено, а вот что мы поимеем. Но уволили его не за ошибки в русском языке, а за то, что он дал нам как-то задачи из какого-то учебника для вузов, и мы все написали на плохую оценку.

(no subject)

Пушкин любил качать на колене маленького Достоевского. А тот любил дёргать Пушкина за бакенбарды.

По-турецки говорили (по случаю завтрашней даты)

Вчера впервые прочитал набросок Байрона, послуживший основой для рассказа Полидори «Вампир». Один персонаж обращается к проводнику с фразой на турецком: ver bana su. В точности соответствует фразе, с которой наше всё обратилось к туркам: ver bana at. Только у Байрона просили дать воды, а Пушкин просил лошадь. У Пушкина в разговоре с турками получилась двусмысленность из-за того, что глагол vermek значит как «дать», так и «продать», поэтому турки сперва думали, что русский хочет получить лошадь задаром. Когда же он показал деньги, они привели лошадь. Где именно Пушкин ведёт беседу на турецком, читатели благоволят догадаться самостоятельно.