Category: искусство

Category was added automatically. Read all entries about "искусство".

Из жизни художников

Микеланджело не был знаком с Тицианом, но давно мечтал об этом. Вазари взялся их познакомить, приведя Микеланджело в гости к Тициану. Хозяин расставил свои полотна вдоль стен. Гости перемещались от картины к картине, выражая своё восхищение. Хозяин скромничал, восхваляя Микеланджело и уничижительно отзываясь о своём творчестве.

— Ну какой из меня художник? На букву Х! Так, балуюсь помаленьку красками. Вот вы, уважаемый Микеланджело, настоящий художник!

— Ну что вы, право… Я всего лишь жалкий скульптор, да ещё графоман, подписывающий свои ничтожные творенья виршами.

— Однако позволю себе не согласиться! Вы останетесь в памяти потомков на века! А про меня через год или два после моей смерти забудут…

— На мой взгляд, вы не просто художник, вы гений кисти! Вы мастер колорита, вы корифей композиции.

Нахваливши вдоволь друг друга, мастера живописи расстались. По дороге домой Вазари и Микеланджело изо всех сил изощрялись в критике Тициана.

— Ну какой он к чёрту художник? — горячился Микеланджело. — Он рисует, как мальчишка. Учился, небось, в доме пионеров на Миусах. Посмотрите хотя бы на эту его хвалёную Данаю. Ноги тонки и непропорционально малы. Грудь бесформенна, тело тяжеловесно и слишком широко. Головка маленькая. Я бы не взялся его обучить рисунку ни за какие коврижки. Ему бы только портреты Ленина для октябрьских праздников изображать. Нет, это не тот гений, о котором я столько слышал. Его явно перехвалили.

Вазари только поддакивал, а придя домой, изложил всю историю в своей книге «Жизни выдающихся художников».

опубликовал десять лет назад

Собутыльники
Хуже всего пить с алкоголиками. Они не понимают сущности симпосия, каковой должен развиваться от вступления через развитие сюжета к кульминации и развязке. Алкаши сразу стремятся достигнуть развязки и не могут дать ничего положительного для симпосиантов. Настоящий симпосий сопровождается интересными историями, вызывающими комментарии слушателей. Истории перемежаются распитием напитков. А для алкоголиков само распитие и есть цель.
Неудачным также будет приглашение литератора (во время ВОВ были литераторы и литербэторы, но это отдельная история). Литератор затыкает рот остальным, так как говорит только он сам на одну тему: «Я и моё творчество». Остаётся только есть и пить и ждать, когда можно будет свалить с этой неудавшейся пьянки. Единственным выходом будет пригласить срочно на подмогу второго литератора. Тогда они начнут спорить, а там, глядишь, и до драки дойдёт, много удовольствия народу.
Присутствие артиста менее неприятно, поскольку он твёрдо знает слова роли (и то не всегда), а отсебятину произносить не в состоянии. Он будет просто сидеть, гордо глядя на окружающих, довольный сам собой. Его можно просто не замечать.
Из творческих личностей лучше всего пить с художниками. Они уверены, что их творчество всем известно, у всех на виду, так что и говорить о нём не зачем. С художниками можно поговорить на отвлечённые темы, например, про общую знакомую Нинку из Лосинки.
Музыканты настолько разнообразны, что сказать что-нибудь обобщающее про них трудно. Единственный хорошо знакомый музыкант вообще говорил мало. Увидев инструмент, он подсаживался к нему и начинал импровизировать, не обращая внимания на окружающих. Главное, надо было ему подливать в стакан горючее.

опубликовал девять лет назад

Расфрендёж

Один блогер расфрендил меня за издевательство над великим поэтом (так он заявил). Я всего лишь напомнил миру, что Пушкин был геем. Этот факт никак не бросает тени (IMHO) на наше всё. Ну гей, и гей. Стихи-то вполне себе гетеросексуальны. А если бы даже были гомосексуальны, это ни коим образом не принизило бы их в глазах подлинных любителей. Сравнительно недавно (лет 20 назад) узнал, что Чайковский тоже был геем. Этот факт никак не отразился на моём отношении к великому композитору.

Тут сделаю небольшое отступление. В последние лет двадцать целый полк шекспироведов занимается тем, что пытается доказать, что все произведения Шекспира написаны не им самим, а кем-то другим. Как будто от этого что-нибудь изменится в пьесах и стихах, известных под именем Шекспира. Интересно, у этих шекспироведов есть время на чтение трудов Шекспира? Боюсь, что нет. Сюда же поместим шолоховедов. Многие пытаются доказать, что ТД написал кто-то другой. Изучают что угодно, кроме текста самого романа.

Отсюда вывод. Давно пора разделить изучение жизни и изучение творчества любого художника. Весьма часто жизнь творца никак не отражается в его произведениях. Изучающие творчество художника пусть именуются литературоведами и искусствоведами, а изучающие личную его жизнь пусть называются биографами. Или жизневедами. Или сплетниками.
UPD
Я вспомнил о своем старом посте ещё и вот почему. В последнее время встречаю в сети много обвинений Марины Цветаевой в том, что она плохая мать,  потому что отдала детей в детский дом. Чем отличается Цветаева от нас, простых людей? Только тем, что про нее все всё знают, а про нас ничего не знают. Мы, быть может, по ночам ходим тырить кошельки или резать прохожих. Про это никому ничего не известно, поэтому она плохая, а мы все в белом. Даже когда про наши «подвиги» станет известно, мы не получим и сотой доли тех обвинений, которым подвергается Цветаева. Про нас поговорят день-другой и забудут. Никому мы неинтересны. А Цветаевой ещё сотни лет будут косточки перемывать.

Кларисса, или История молодой леди

Кларисса, или История молодой леди
Вчера написал о своей подруге (назовем ее Кларисса) и вспомнил, что у нее не было непосредственного начальника, так что ее опасения из-за возможного наказания выглядели необоснованными. Она была художницей, членом Союза художников, то есть на работу не ходила. Возможно, она опасалась, что у нее возникнут трудности с выставками. Она писала чудовищные (на мой взгляд) картины. Они не были абстрактными, так как там были фигуры, но стиль был чем-то средним между кубизмом и поздним Пикассо. К счастью, в своей комнате она ставила картины лицом к стене, так что можно было от них отдохнуть. На показ была выставлена обычно одна картина, которую она любила в данный момент. Мы посещали выставки, а однажды поехали в Новый Иерусалим. Гуляя вдоль речки, я захотел искупаться. Дело было ранней осенью, то есть не жарко. Кларисса не захотела лезть в воду. Я не желал мочить трусы, поэтому полез в воду голышом, попросив ее не подглядывать. Она, конечно, подглядывала, ибо как художник не могла не оценить  моего соблазнительного тела, на котором мышцы живописно перекатывались под загорелой кожей. Я занимался тяжелой атлетикой, достигнув третьего разряда. При весе 62 кг я поднимал 90 кг. Однако Кларисса никогда не предлагала мне ей позировать, я думаю потому, что она больше вдохновлялась фантазией, чем натурой.
Однажды пришел к ней под Новый год. Она достала бутылку коньяка, и я надеялся посидеть до утра за рюмкой без лишних зрителей. Выпили по первой. Тут зазвенел телефон. Ее друзья сказали, что они недалеко и могут зайти. Кларисса мигом схватила бутылку и спрятала подальше. На  мой удивленный взгляд ответила, что нечего их баловать, обойдутся. Зашедшие друзья предложили пойти на флейт (квартиру) тут недалеко. У одного из них шнурки (родители) были в отъезде, и можно было оторваться со вкусом. Хозяин квартиры был известный журналист. По стенам висели его фотографии из разных стран. Сын его был, как и следовало ожидать, полный раздолбай. Если бы я знал, что там ждет, не пошел бы. Из выпивки был только сухач и чистый спирт, который приходилось разводить водой. При разведении спирт нагревался. Пить было не очень приятно. Запивали сухачом. Помимо этого случая я пил спирт только с медиками. Почему они так его любили, осталось для меня загадкой. Пациенты забрасывали их хорошим коньяком, а они заливали в глотку спирт. Из закуски были запеченные в глине тухлые яйца из ресторана «Пекин». Кажется, я так и не решился их попробовать. Спирт разводили на кухне, а сидели на полу в коридоре вдоль стен и слушали индийскую музыку.
Точно не помню, почему разбежались. Виноват был, скорее всего, я. Вероятно, ляпнул что-нибудь откровенно про творчество Клариссы. Она плеснула в меня чаем из стакана, косплея либо Лютера, либо Маяковского, хотя он плеснул краску, а она всего лишь спитой чай. На меня попало мало, почти всё на дверь. Больше мы не виделись. Надеюсь, она неплохо устроилась в Перестройку, когда на Западе был всплеск интереса к русскому и советскому искусству.

Выставка в Манеже (1980-ые годы)

Выставка в Манеже

(1980-е годы)

Известно, какой популярностью пользуются выставки, проводящиеся в Манеже. Нынешняя выставка не исключение. С немалым трудом мой друг достал билеты. В нагрузку ему всучили билеты в Большой театр.

Отстояв три часа в очереди, мы попали, наконец, на выставку. Глаза наши разбегались от обилия впечатлений. В первом же зале наше внимание было привлечено интересной композицией. В центре зала стоял бородатый старичок в берете и резиновых сапогах. Около него суетились две девицы из числа тех, кого можно встретить на любой выставке. Их поглощает одна, но пламенная страсть —познакомиться со знаменитостями. На этот раз им повезло. Старичок оказался маститым графиком, живописцем, скульптором, членом и лауреатом. Длинная девица в меховой шапке, заламывая руки и закатывая глаза, выражала своё восхищение работами старого мастера. А он источал дружелюбие, комплименты и явно горел желанием встретиться с поклонницами в более непринуждённой обстановке. Девицы млели. Однако хватит про выставочных девиц. Здесь есть и более интересные вещи.

В следующем зале посетители любовались красноглазым молодым человеком шизоидного вида. Всплескивая руками и шмыгая носом, он подскакивает то к одному, то к другому и пытается со всеми завести разговор «об искусстве». Подошел он и к нам.

— Как вам нравится то, что наворочал автор этого барельефа? — обратился он к моему спутнику.

— Да уж, хорошего мало, — ответил тот.

— Ну, это вы оставьте! — вскинулся вдруг красноглазый. — Не опошляйте замысел творца! Сами-то вы художник?

— Нет, я просто любитель.

— Знаем мы вас, небось, институты позаканчивали и задаётесь!

От шизоидного любителя искусства мы еле спаслись, поспешно убежав в другой зал. Здесь мы почти одновременно издали возгласы изумления и восхищения: «Клёво!» сказала я, «Вот это балдёж!» воскликнул мой друг.

— Обрати внимание на цветовую гамму. А композиция! А чувство соразмерности! Какое мастерское владение материалом!

— Да, — сказала я, — с таким материалом работать трудно. Слишком грубая и толстая нитка. Это явно сделано крючком, а не спицами.

— Причем здесь крючок? Какие спицы?

— Ну, как же, разве ты восхищался не юбкой этой худой брюнетки? Вязано из толстой нитки, а внизу бахрома. Это последний крик.

— Не кощунствуй! — обиделся спутник. — Я говорил не о дурацкой юбке твоей дурацкой брюнетки, а о портрете выдающегося деятеля современности, председателя правления всемирно известной артели!

Я подумала, а может мне лучше разойтись с этим моим любителем портретной живописи? Но решила этого не делать. Во-первых, он учится во ВГИКе, во-вторых, может достать контрамарки в «Таганку». Такими кадрами не бросаются.

Мы пошли дальше по залам выставки. Увы! Больше там не на что было посмотреть. А жаль, начало было таким многообещающим!

Виринея Писаревская, г. Подлипки