Category: музыка

Category was added automatically. Read all entries about "музыка".

(no subject)

«такой дряни, как ты, у нас тысячи, а Цфасман – один»

Легче подписать приказ об аресте маршала или члена ЦК ВКП(б), чем арестовать музыканта из джаза Цфасмана. Пользуясь своей популярностью, Цфасман позволяет себе невероятные вещи, которые дорого бы обошлись любому простому смертному. Так, например, в Тифлисе он, в пылу пустяковой ссоры, избил начальника городской милиции, резонно заявив при этом, что «такой дряни, как ты, у нас тысячи, а Цфасман – один». Пострадавший начальник милиции, вместо того чтобы арестовать обидчика или, по меньшей мере, выслать его из города, на следующий день приехал к Цфасману в отель мириться, прислав предварительно дюжину бутылок доброго старого кахетинского.

Е.М. Гузиков был чрезвычайно глух.

Этот последний представлял собой фигуру в высшей степени оригинальную, я бы даже сказал – странную. Если судить по результатам его педагогической деятельности, то он был, без сомнения, одним из самых выдающихся профессоров по классу струнного квартета – я беру на себя смелость сказать – во всем мире. Армянский квартет имени Комитаса был его детищем, но, наряду с этим замечательным квартетом, все его другие многочисленные студенческие квартеты были ненамного хуже комитасовцев. Многие из них я мог бы поставить на одну доску с известными струйными квартетами, пользующимися мировой известностью. Замечательно было то, что Е.М. Гузиков был чрезвычайно глух. Разговаривая с ним, приходилось кричать. На занятиях в классе он ходил все время вокруг учеников, наклоняя свое правое ухо (единственное, которое еще немного слышало) то к одному, то к другому инструменту. И всегда все слышал и всегда замечал каждую малейшую ошибку! Злые языки говорили, что он не столько слышал, сколько видел, зная заранее все трудные места, в которых обычно ошибаются молодые музыканты. Квартет он любил страстно и считал его единственно совершенной формой музыкального искусства.

Райская жизнь

Райская жизнь

Драма в одном действии

Сцена представляет собой рай, разделённый пополам. Слева христианский, справа мусульманский. В христианском раю души в белых одеждах восседают на облаке и играют на арфах. В мусульманском раю предаются чувственным наслаждениям в обществе гурий. Души христиан первое время делают вид, что не замечают происходящего у соседей, и с увлечением наигрывают душеполезные мелодии. Потом некоторые начинают бросать искоса взгляды в сторону мусульманского рая. Помаленьку всё больше душ перестают играть и уже без стеснения смотрят за ограду. Наконец, спрыгивают с облака, бросив арфы, и подходят вплотную к границе. С вожделением упиваются захватывающим зрелищем. Одна праведная душа со вздохом восклицает:

— Эх, если бы мы не были дураками при жизни, то перешли бы в ислам. Сейчас бы срывали цветы удовольствия целую вечность. А вместо этого нам приходится утешаться в обнимку с арфой до второго пришествия… Скукота!

только после десятого стакана полностью раскрывается его сердце

Любит тоску в песне русский человек... Очищает он ею душу, как исповедью, и часто в чаду хмельного веселья останавливаются у него на одной точке глаза, и просится душа его вырваться на волю в тоскливой, за сердце хватающей песне. Любит он и слёзы, хотя бы после десятого стакана. Так как скрытен в своем самом святом русский человек, и только после десятого стакана полностью раскрывается его сердце. Потому так и любит он доходить до десятого стакана. И нет ничего хуже, как не допить. Потому что душа уже запросилась на волю, слова уже готовы вырваться, рука уже занеслась, чтобы обхватить за шею сидящего рядом и излить ему свою тайную печаль, а вина не хватило, чтобы распахнуться, Мысль ещё не пускает душу совсем раскрыться, и всё срывается, вместо исповеди получается озлобление, и гибнет благой порыв души часто в неожиданном взрыве скандала.