klausnick/莫罗佐夫·尼科莱/профан (klausnick) wrote,
klausnick/莫罗佐夫·尼科莱/профан
klausnick

в связи с нынешним праздником

(I.K…..a)
Преждевременно поседевшая

Зарисовка

После двух лет разлуки я впервые увидел ее в театре. Красота ли ее привлекла внимание всех?

Глаза всего партера, казалось, были сосредоточены на ее ложе; только я не смел взглянуть вверх. Не сразу я набрался смелости, но когда я взглянул на нее, я отпрянул в ужасе. Теперь стало понятно, почему ее появление в театре привлекло такое внимание; холодный пот пробежал по моему телу, мои колени дрожали.

— Бедная несчастная Генриетта! — проговорил тихо я, и мои зубы судорожно прикусили губу. — Один из моих соседей дернул меня за рукав.

— Ты заметил девушку в ложе вон там? —  прошептал он. — Не странно ли, что у такого молодого существа уже седые волосы?

— У нее такие красивые черные глаза, — сказала другой. Какая жалость!

— Если бы среди нас был романтик, — сказал третий, этот симпатичный каприз природы дал бы материал для какой-нибудь интересной балладе в стиле Гейне, от которой вы не знаете, плакать или смеяться. Молодые глаза и седые волосы, желание и усталость, красивая картина для нашей литературы! — Я мог бы этого наглеца пронзить взглядом.

Наконец занавес поднялся. Кто скажет мне, что происходило на сцене? Я не знаю. Толпа смеялась; боль сжала мою грудь, я должен был бы убежать, но непреодолимая сила приковала мой взор к тому месту, где была моя жертва; пот выступил у меня на лбу, но я остался сидеть.

Наступил антракт; мои соседи возобновили разговор и снова заговорили о девушке с седыми волосами.

— Держу пари, — сказал один, — что одинокий призрак однажды встал на пути бедной девушки на одинокой ночной прогулке. Вы читали «Ясновидящую из Преворста»? Поверь мне, этот Кернер ​​—

— Поэт и шваб! — ответил другой. — Нет ни призраков, ни провидцев; я врач и объясню вам, как это происходит, что природа некоторых пар —

— Ах, вы хотите с научной точки зрения разобраться с этим! — прервал его третий.

— Будьте осторожны, ваша медицина может оказаться в проигрыше. Волосы молодой девушки не могут поседеть без особой причины. Эта миловидная мученица, должно быть, пережила сильное потрясение.

— Возможно, ее мужа убили у нее на руках.

— Или когда она играла с ребенком у окна, он выскользнул, упал вниз и разбил голову о каменный тротуар.

— Извините, господа, я думаю, что в ваших рассуждениях нет логики. Разве вы не видите, что это прекрасное существо вообще еще не мать и не замужняя женщина? Это видно с первого взгляда. Сколько лет может быть бедной маленькой девочке? Лет шестнадцать.

— Восемнадцать! — вскрикнул я, забывшись.

— Вы знаете ее? — спросил он. — Я промолчал

— Понятно, — продолжил он, — и любой, кто хоть что-нибудь знает о силе страсти, согласится со мной, что эта молодая девушка обязана своими седыми волосами сильной неразделенной любви.

Глубоко взволнованный от отчаяния я схватил руку говорящего:

— Нет, сударь! Ни слова больше! Да, я бессовестный злодей!

Я не знаю, что можно было бы подумать о моем болезненном порыве; об этом восклицании, вырвавшемся у меня при воспоминании  о моем ужасном преступлении; но, к счастью, в этот момент загрохотал оркестр, раздались все вопли современной музыки, и занавес снова поднялся. Но какую драму можно было сыграть, которая содержала бы  больше любви, жертвенности, верности и предательства, чем та, которую я переживал теперь в своей памяти! Я вызывал памяти все сцены, где она раскрыла мне свое прекрасное, нежное сердце, где я поклялся принадлежать ей навсегда — ей, которую я затем так постыдно забыл и бросил! Я увидел, что я отравил ее жизнь, что эта Генриетта, которую я оставил столь цветущей, столь спокойной, теперь приближалась к могиле с седыми волосами и разбитым сердцем. «Несчастный! — обратился я сам к себе, — В силах ли ты загладить вину?» У меня мелькнула мысль: может быть, если начать всё заново, можно всё поправить? Сила любви, возможно, всемогуща.

Я быстро вышел из зрительного зала, казалось, спектакль шел к концу. Вдруг кто-то взял меня за руку. Я поднял взгляд.

— Адольф! — воскликнул я.

— Феликс, ты вернулся?

Мы обнялись.

— Какое  бледное у тебя лицо! — сказал Адольф.

— Ты видел ее? — спросил я.

— Кого?

— Генриетту.

— Я только что от нее; она изменилась, не правда ли?

— Заткнись. Молчи! — воскликнул я, дрожа, — я монстр!

—  Как! — он сказал, смеясь, — Ты тот мерзавец? Шарлатан?

— Шарлатан?

— Разве ты не знаешь о нашем несчастье? Около месяца назад Генриетта купила у торговца помадами вещество, которое должно было способствовать росту волос. Как только она несколько раз намазала им их, они начали терять цвет и постепенно становились седыми.

— Помада! Не несчастная любовь? — спросил я, и слово замерло у меня на устах.

— Несчастная любовь? Слава Богу, мы живем счастливо уже полтора года. Так что, будь у моей жены волосы белого или черного цвета, цвет нашей любви из-за этого не меняется.

— Твоя жена? Полтора года?

— Ты удивлен? Да ты покраснел? Ну, да, я помню, моя жена что-то такое мне рассказывала.

— О женщины, женщины!

— Хахаха!

Tags: немецкая литература, перевод, рассказ
Subscribe

  • OΝOΜΑSTICON

    OΝOΜΑSTICON CUΜ ANNOTATIONIBUS INTERPRETUM. Curavit Guilielmus Dindorfius [hiс liber 1194 paginas continet] Vοl.…

  • Лучший способ что-то понять -- это учить других.

    Мышление письмом, мышление моделированием, мышление обучением: пока не породишь отчуждаемый от тебя результат мышления, сам ничего понимать не…

  • Практические занятия

    В фармучилище преподавали тысячу предметов. Были и такие: ОВ (отравляющие вещества), ГО (гражданская оборона), ПП (первая помощь). Занятия были в…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 5 comments