klausnick/莫罗佐夫·尼科莱/профан (klausnick) wrote,
klausnick/莫罗佐夫·尼科莱/профан
klausnick

Category:

У негра была скрипка

Самуэль Фейхо́о

У негра была скрипка

Один худощавый негр однажды туманным вечером, сам не зная зачем, отправился в цирк по дешевому билету на заурядное представление. Равнодушно посмотрев на собак, прыгающих через горящие обручи, на плохо загримированных крикливых клоунов, совершавших неловкие прыжки, на канатных плясунов и танцовщиц, в нелепой последовательности, на силачей, поднимавших дутые гири, он отправился, размышляя по дороге, в свой жалкий домик.

Он слышал, как все время хвалили старого скрипача из военного духового оркестра, который оживлял жалостные номера. Между литаврами и кларнетом эта скрипка давала ему то, что он любил.

На следующее утро он едва попадал ниткой в иголку, будучи по профессии портным. Он занимался починкой, но был искусен, элегантно кроил и аккуратно шил.

До тех пор со своими ножницами, мерной лентой, своими заплатами, своей иглой, он не знал, ради какого еще удовольствия он мог бы существовать. Теперь он осознал: жизнь призывала его к скрипичной музыке, к удовольствию, от которого не устанешь.

Иметь скрипку, сделать ее своей. Скрипку, на которой он будет играть, где захочет и то, что захочет.

В этот раз он занимался починкой. Комната привыкла к тишине. Его брат двенадцати лет был в школе; его мать, которая гладила во дворе, работала тихо. Во всем доме царила непривычная тишина. Соседи не ссорились, радио не кричало. Негр присушивался к своим мыслям. Ремонтировал, слушал музыку скрипки из оркестра, насвистывал мелодию. Чинил старые костюмы вечно нуждающихся и торгующихся клиентов. Насвистывал. По тихой пыльной улице бегали козы и крупные ленивые собаки. Не проехало с шумом ни одной плохо обшитой досками тачки, которые обычно приезжают на окраины в поисках коровьих костей, сваленных на окрестных полях. Никто не играл в мяч. Он насвистывал и шил.

Он был беден, как бы он мог раздобыть скрипку? Он искал, исследовал, бродил по магазинам, видел смиренных музыкантов. Производил подсчеты. Он не мог ее купить, но постоянно ее  слышал. Чувствовал этот мудрый смычок на натянутых струнах. Это было наслаждение. Он не мог его купить. Не платить за уроки брата? Не тратить на лекарства? В конце концов, он узнал. Ему это сказали.

Он пришел к спекулянту. Тот получал деньги, но покупатель должен был еще платить, ежемесячно, долг и проценты, а иначе терял всё. И он рискнул.

Квартира наполнилась мелодиями, вначале бедными и нерешительными, потом уверенными. По вечерам брал уроки. Мало-помалу скрипка росла, она заискрилась. Мать в восхищении улыбалась. Соседи выглядывали из окон. Некоторые выносили стулья, другие слушали стоя, кое-где размещались на одном диване.

Он выплачивал долг, нерегулярно. Там и тут устраивались танцы, там и тут бедняки отмечали дни рождения, простодушный человек с усилием продолжал свое существование. И его жизнь узнала невозможное счастье, такое счастье, что он стал даже его бояться. Но только он был счастлив, повсюду.

И он его потерял. Кашель матери заставил его обратиться в больницу для бедных. Он уже продал свою скрипку, чтобы заплатить за лекарства и рентген. Ее увезли в учреждение под названием «Страдание». Там ее сбросили на пол. Все знали, что так и будет: туда свозили самых бедных. «Сыграй на скрипке, — говорила ему мать. — сыграй на скрипке. Мне это облегчит душу». А он повторял: «Ей настраивают струны, у нее нарушен диапазон». Она умерла рядом с молодой крестьянкой, искривленной столбняком.

Он ее не оплакивал. Отправился домой и только сказал брату, что теперь они остались вдвоем. И чинил одежду так, как восходит солнце, как плывут облака и растет трава. Чинил, примерял, кроил, шил, скрючивался. И больше не хотел и думать о скрипке.

Проходили годы, и он уже не был молодым. Однажды по соседству были танцы.  И из своего дома он услышал скрипку. И пошел туда. И увидел мулатку, обнимавшую скрипку. И слушал ее, с быстрыми ритмами, с рефренами. И он приблизился. И она поняла, что он смотрел на ее скрипку, что удовольствие на его лице вызывала скрипка.

И оркестр удалился, и брат удалился, и годы проходили. И негр терпеливо продолжал свое дело, все более скрючиваясь.

Однажды ночью, глубокой ночью, пришел один человек и спросил его: «Ты умеешь играть на скрипке?» И он ответил, что умеет, но у него нет скрипки. И человек сказал: «Если сможешь сыграть на скрипке для больной матери, ты получишь скрипку. Идем со мной, прямо сейчас.» Старый негр согласился. Он неспешно пошел одеваться.

У выхода из здания он остановился, придя в ужас. И вернулся в квартиру, чтобы найти старый костюм.

Он вынул его из ветхого шкафа и медленно надел.

Ступая по улице, он затрясся от чудовищного ужаса. Он следовал осторожным шагом за странным визитером среди стелящегося тумана.

Tags: кубинская литература, перевод, рассказ
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 6 comments