klausnick/莫罗佐夫·尼科莱/профан (klausnick) wrote,
klausnick/莫罗佐夫·尼科莱/профан
klausnick

Categories:

Адель Шопенгауэр Домашняя сказка (окончание)


С тех пор жизнь Марианны становилась всё прекраснее. Каждое утро её пробуждали любимые звуки, каждый вечер они её  убаюкивали. Всем её мелким домашним делам содействовала невидимая помощь, все её мелкие желания исполнялись сами по себе. При входе в сад ей кланялись ветки с красивейшими розами. Самые спелые безупречные плоды падали ей в руки. В церкви, в комнате для прях, даже в редких прогулках по городским стенам, в любом месте, где собираются для развлечений, на любых зрелищах, куда её влекло по молодости лет, — везде для неё образовывалось свободное пространство, даже в самых тесных скоплениях людей. Её свежего беззаботного существа не касалась ни тень опасности, ни заразное дуновение, ни какой бы то ни был ущерб. Надо ли удивляться тому, что Марианна вскоре привыкла к ежедневно являющемуся перед ней виду серенького человечка, и всякая робость, всякий страх перед ним исчез?
Только во сне дух с ней разговаривал. Днём он довольствовался тем, что всплывал перед ней, причём всякий раз он не забывал прижимать палец к тонким губам. И Марианна молчала, ибо разговор с дядюшкой её обидел. На какое-то время не возникало более речи об украшении. Викарий передал его сестре Агате, не отказываясь, впрочем, от планов со временем построить церковь на деньги, вырученные от продажи украшения, — а теперь же настали беспокойные времена, и лютеранство подняло угрожающе голову даже в богатом на монастыри Эрфурте. Викарий молился и тихо ждал лучших дней.
Так прошло года два. Случилось так, что старший сын канатчика, служивший личным секретарём у одного дворянина, прибыл вместе с ним в Эрфурт, ознакомился с Марианной и её полюбил. Его покровитель оставался в городе несколько месяцев. За этол время молодой человек очень часто посещал дом трёх сестёр и вскоре завоевал их и викария расположение своим благонравием и почтительным поведением. О своей любви он, конечно, не говорил ни слова. Хотя он выбирал для визитов самое разное время суток, ему так и не удалось побыть с Марианной наедине. И даже когда ему удалось путём долгих расчётов под каким-то предлогом ранним утром неожиданно застать возлюбленную за уборкой комнаты, его желаниям всегда противостояло странное нечто. То внезапно переливались через край все горшки даже при слабом огне, то в сенях возникал пугающий грохот, или же все окна в гостиной внезапно распахивались. Как-то раз без всякой видимой причины обрушился поднос с тарелками, и на шум сбежались все три сестры в спальных чепчиках и ночных рубашках, и даже однажды прибежал братец викарий – в страшной спешке.
Настал Иванов день, когда князья и дворяне собираются на праздник в чудном саду, куда дозволяется войти также людям низких сословий. Марианна очень хотела принять участие в какой-либо процессии или представлении, которые должны были состояться, а поскольку канатчик пригласил туда сестёр, а другие знакомые и друзья тоже присоединились к этой небольшой компании, было решено единодушно посвятить часть дня любованию этими зрелищами.
Марианна поднялась рано, потому что обед должен был состояться в одиннадцать часов, чтобы дать время дамам приукраситься, и чтобы не было проблем с обычным уходом за братцем викарием. Благочестивый муж не собирался сопровождать своих, а хотел остаться сторожить дом вместе с Филаксом.
Вдруг оказалось, что Филакс, верный чуткий пёс, пропал. После долгих поисков его нашли мёртвым у двери в подвал. Марианна расплакалась и с ходу хотела отказаться от праздника. Даже Сабина, также опасавшаяся за свою кошку, вдруг оробела. Стали всерьёз говорить о том, чтобы совсем отказаться от развлечений, ибо братец викарий должен был теперь запереться в доме из-за отсутствия дворового сторожа. Но Ганс, сын канатчика, всё уладил путём уговоров, и заплаканные сёстры уселись приводить себя в порядок.
Однако, о Боже! Какое ещё несчастье: сестра Агата через несколько минут вернулась в гостиную мёртвенно-бледная с разорванным кружевным чепцом в руках. Невозможно было понять, кто мог так не по-людски растерзать этот ценный доставшийся от матери чепец — а он был именно растерзан — это было неоспоримо. Даже Марианна должна была отказаться от возможного излечения этого ранения с помощью её умелой иглы.
Бедная девушка покраснела как огонь. Она бросилась в свою комнату и рухнула в слезах на койку. «Это всё ты, дух!» — она разразилась рыданиями. — «Этой ночью я видела во сне твоё печальное лицо, я поняла, что ты сказал мне, что я не должна идти на праздник! А бедного Людгера, который был так рад меня сопровождать, ты совершенно не выносишь и ничего ему не позволяешь! Но я говорю тебе (крикнула она, спрыгнув с койки и топнув маленькой ножкой об пол), даже если ты заберёшь моё чудное украшение и совершишь ещё много гадостей, — я хочу на праздник! И знай, маленький безобразник: я хочу, и Людгер должен меня сопровождать!»
По всей комнате раздался жалобный дрожащий звук, как бы отражённый воздушными волнами. Потом всё смолкло, и Марианна приложила руки к сердцу, как будто она увидела вызванные по её вине слёзы. Спокойно, сказала она, сама чуть не плача, завтра я снова буду в порядке! И она прошмыгнула к сёстрам.
Но на другое утро Марианна не думала о духе. Она не испытывала к нему ни симпатии, ни неприязни. Его музыка её не разбудила — потому что она не спала! В господском саду, куда бедный домовой дух не мог за ней последовать, красавец Людгер уже давно сказал ей, что он её любит и что его хозяин достал ему хорошее место секретаря в городском совете, которое прокормит и его, и его жену.
Марианна ужасно покраснела, но что ответить? Этого она не знала. Но она знала, что этим утром он в десять часов хочет пройти на генеральную спевку к викарию, чтобы сообщить ему своё решение.
В это утро сестра Сабина должна была обо всём позаботиться. Марианна ничего не сделала.
К полудню появился вспотевший запыхавшийся викарий, чтобы сообщить о будущем событии сёстрам и взглянуть на девушку с точки зрения того, может ли она стать по-настоящему хозяйкой в доме. Для него она всё ещё была четырнадцатилетней девочкой! Но конечно, конечно (вздохнул он и посмотрел вверх на гардины), конечно, её матери было также шестнадцать лет, когда я принял сан священника.
Сестра Агата была вне себя из-за глупых молодых девиц; сестра Сабина плакала, сама не зная почему; сестра Анна Мария сухо сказала:
— Если она его принимает, я только буду рада видеть столь юную супругу господина личного секретаря.
В конце концов, когда Марианна выразила согласие и ещё более покраснела, чем в первый раз, в два часа явился молодой человек, чтобы вечером удалиться уже в качестве жениха Марианны среди слёзных потоков сестёр и возносящихся до неба вздохов викария.
Когда Марианна позднее обычного вошла в свою каморку, серое существо лежало мёртвенно-бледным, завернувшись в свой плащ, у подножия её кровати с натянутым на голову капюшоном. Оно плакало, и его рыдания страшно звучали в ночи. Впервые Марианна содрогнулась от его столь близкого пребывания и подумала, что она не решится лечь спать, пока оно там. Впервые дух явился перед ней в виде человека. Он продолжал плакать и всё время смотрел на неё по истине грустным взглядом. Марианна уселась на скамеечку и оперлась затылком о кровать. Утомлённая вчерашним ночным бдением, она, наконец, заснула. Тут же ей показалось, что серое существо выросло. Оно вытянулось до размеров примерно двенадцатилетнего мальчика, затем схватило её за руку.
— Марианна, — сказал домовой, — я не могу умереть от горя, но если ты выйдешь замуж за Людгера, я тебя покину и буду очень сильно страдать.
Марианна во сне помотала головой.
— Разве ты не знаешь, — продолжало говорить оно, всё тише бормоча и склонившись над ней, — что я люблю тебя больше всего на небесах и на Земле? Разве ты не знаешь, что нас соединяет одно и то же благословение в час твоего рождения  и что вновь произнесённое благословение отделит меня от тебя, уведёт тебя в другой дом, над которым я бессилен? Мария! О, Мария Анна!
Девушку охватил страх. Она закричала во сне:
— Людгер! Людгер! — и проснулась от звука своего голоса. Всё было темно. Она решила, что ей приснился сон, и поспешила лечь в постель.
Однако сновидение продолжало оплетать своими тёмными усиками пёструю бодрую реальность.
Марианна чувствовала себя подавленной, но ей не хватало смелости признаться своему жениху в том, что её мучит. В доме же внезапно стало жутко: по ночам распахивались двери, раздавались стоны и завывания, как будто кто-то лежал на смертном одре; казалось, что всё благословение исчезло из маленького хозяйства. Напрасно мучились весь день три сестры. Все их любимые блюда подгорали. Суп все время был пересолен, лён на прялке был растрёпан. По ночам хлопки будили бедного викария, а тяжесть весом в центнер сдавливала грудь Марии.
— У нас завёлся полтергейст! — пробормотала маленькая старушка, и каждый вечер все три сестры молились с просьбой избавить их от искусителя.
Тут викарий рассвирепел.
— Это адское украшение, оно притягивает в дом всякое горе.  Давайте избавимся от мамоны!
Но у Марианны было другое мнение. Людгер осведомился об украшении.
— Она его получила по наследству, — ответили уклончиво сёстры. Марианна молчала. Открыли футляр. Драгоценное княжеское украшение  поразило возлюбленного. Он тоже молчал, — но темноватое облако застило его лоб. Он начала бросать на Марианну ревнивые взгляды. Спокойствие и счастье были под угрозой.
Бедная девушка невыносимо страдала. Днём домовой более не показывался, но она чуяла его присутствие и видела, как во сне он становился всё бледнее. Викарий потихоньку произносил свои заклинания. Анна Мария окропила весь дом святой водой.
Людгер ждал объяснений от невесты. Казалось, она от них уклоняется. Она чуяла, что не в состоянии признаться ему в своих отношениях к духу. Она не решалась нарушить слово и боялась, что Людгер будет её опасаться.
Однажды вечером проследовав за ней по коридору (на следующее воскресенье было назначено их обручение), Людгер схватил её за руку, привлёк к своей груди и стал её умолять ничего от него не скрывать и сказать ему, откуда взялось сокровище, чтó её беспокоит и почему его любовь более не делает её счастливой.
Терзаемая сомнениями до глубины души, Марианна уже собиралась всё ему рассказать, как внезапно её обуял необъяснимый чудовищный страх — колени у неё подогнулись, и она бы рухнула на землю, если бы Людгер не обнял её и не прижал к сердцу, осыпав тысячей нежных слов. Тут произошло страшное происшествие. В смертельном испуге Марианна увидела, что часть потолка обрушилась и что из дверей и окон гостиной пошёл густой дым. «Пожар! Пожар!» — закричали на улице. Они оба попытались укрыться в каморке, но ах! — уже из всех углов из-под деревянного пола вырывалось пламя. Вероятно, там весь день потихоньку горело, а тут вдруг сразу разразился огромный пожар. Занавески, кровати, — всё, всё охватили лижущие языки коварной стихии. В страхе выбежали наружу старые сёстры. Со всех сторон прибежали соседи для помощи в спасении дома. Суетились вокруг дома сторожа и солдаты. Притащили насосы и вёдра — всё было напрасно! Старый дом горел и горел — в ужасной тишине, — так что остались только холодные голые стены, пристально смотревшие поутру на сестёр, как скелет их счастья, как обломки их рухнувших надежд.
Бедный маленький викарий стоял совсем один посреди мусора и, горестно вздыхая, качал головой. Тут Марианна подошла к нему и попросила пройти вместе с ней в частично сохранившиеся стены задней комнаты, в которой он сам обычно жил, когда оставался на ночь в городе. Там бедное измученное дитя опустилось на колени посреди обгоревших обломков и исповедалась не дяде, — нет! — а своему священнику.
Бедняга был глубоко поражён и тронут. Его сильная вера должна была уличить её в серьёзной провинности и призвать к покаянию в том, что она не сразу обратилась под защиту церкви и не отказалась от общения с существом, которое викарий мог рассматривать только как злого духа, и которое теперь — к сожалению! — действительно стало таковым. Он велел Марианне во всём признаться своему жениху.
— Он хочет узнать, кроме того, всё, что я знаю о бедном духе! — говорила, всхлипывая, Марианна. — Я знаю, что бедный серый дух за ту месть, которую он совершил против меня, и за запальчивый переход границ, разделяющих мир духов от нашего, сильно наказан и на целые столетия превращён в простой отзвук, в эхо собственных мучений. Вы же, дядюшка, если пожелаете вновь отстроить дом и снова жить в спокойствии, серый дух больше никогда не будет вам мешать, а я хочу пойти в монастырь, чтобы вымолить его прощение.
Маленький викарий был очень доволен намерением отправиться в монастырь. Он также сразу стал обговаривать свой старый план постройки церкви на деньги от продажи украшения. Но, увы! — украшение пропало. Несмотря на то, что весь мусор, все остатки от пожара были тщательно просмотрены, оно так и не было найдено.
Однако нашлось кое-что другое, более ценное — Мир. Когда Марианна во всём призналась жениху и спросила его, не боится ли он девушки, которая общается с существами другого мира, и когда она хотела разрешить ему взять своё слово назад, сказав ему, что пойдет в монастырь, чтобы молиться за него, за себя и за серого духа, — то он обнял её обеими руками, и произнёс прекрасные слова доктора Лютера: «Мы все верим в одного Бога!», и уверил её в том, что он никогда не расстанется с ней и что ему его высокий покровитель оставил деньги, на которые он хочет вместе со старым викарием заново отстроить старый дом, и когда н будет готов, тогда состоится свадьба, и они все снова будут счастливо жить, как прежде.
Так и случилось в год 1526. В свадебный вечер, когда все гости окружили прекрасную пару с пожеланиями счастья, тихо-тихо раздалась чудесная мелодия, которую прежде не слышал ни один человек, и нельзя было определить, был ли это человеческий голос или колокольный звон, — звучащая так величественно, но всем слушателям показалось, что музыка походила на слова благословения.
Музыка звучала всё тише и всё прекраснее.
Молодая пара жила ещё долго и счастливо в заново отстроенном доме вместе со старыми сёстрами. Про духа более ничего не было слышно.
Tags: немецкая литература, перевод, сказка
Subscribe

  • Былое и думы

    Былое и думы Я вот тут подумал, что период между уже сдохшим лучшим другом всех физкультурников и перед явлением отравителя (он же лучший друг…

  • Границы Россiи после войны

    Территориальныя потери России и ея послевоенныя границы определены рядом договоров, а именно: Версальский миръ 28 июня 1919 г. между Антантой и…

  • (no subject)

    вот так новость: Гардарика позвала в мужья Рюрика взвыл в отчаянии Рюрик: я устал от Гардарик!

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 6 comments