klausnick/莫罗佐夫·尼科莱/профан (klausnick) wrote,
klausnick/莫罗佐夫·尼科莱/профан
klausnick

Александр фон Унгерн-Штернберг

Стеклянная ложка

Жил-был кондитер, у которого была чудесная дочка лет шести по имени Аделина Пряник. Красивее, чем она, не было никого на свете. Её ручки и ножки были такими тонкими и нежными, как будто искусный художник вырезал их из слоновой кости. Лицо её выражало радость и невинность. Когда кондитер был занят выпечкой, дочка стояла рядом с квашней и из кусочков теста, которые давал ей отец, лепила крендельки, звездочки, цветочки, корзиночки и птичек. Однажды она сказала: я хочу слепить шедевр, чтобы почтенный цех кондитеров знал, что я могу вступить в их ряды, когда захочу. «Что же ты слепишь?» — осведомился с любопытством отец. «Я испеку себе мужа», — ответила девочка. Она немедленно принялась за дело, раскатала комок теста в длину, от середины комка вниз сделала разрез, так что получились две чудесные ноги, грудь вылепила выпуклой и широкой, как у отца, лицо сделала круглым и полным. Когда человечек был готов вчерне, она принялась с особой тщательностью за детали. Волосы прилепила из нежнейшего миндаля в тончайших прядях, так что справа они лежали локонами, а слева соединялись в копну. Из изюминок получили черные глазки, из миндаля вырезала носик, из красных ягод шиповника получился рот. На верхней губе прилепила светлые усики из миндаля. Уши приспособила кое-как по бокам головы, не особенно беспокоясь из-за них. Да и прочим телом не сильно занималась. «Теперь надо его одеть во что-нибудь, — сказала она. — Незачем заботиться о том, что никому не видно. Раз, два, три — и мой муж готов!» Она попросила отца поскорее поставить её мужа в духовку, потому что она собирается уже сегодня вечером выйти с ним в свет, и он не должен быть слишком горячим, а то как бы не обжечь об него пальцы. Отец взял человечка в руки, осмотрел его, улыбаясь, и промолвил: «Ты слепила прекрасного юношу!» — «Да, он неплох, а каким он будет вкусным! Я отломлю от него кусочек для соседской дочки.» — «Нет, ты бы этого не сделала, если бы он был живым, — ответил кондитер. — Никогда жена не поделится своим мужем с другой женщиной». С этими словами он осыпал человечка сахарной пудрой, поставил его в духовку и подождал, пока он испечется. Девочка задумалась над словами отца и сказала: «Ах, если бы он ожил! Будь он жив, я бы его так сильно любила, что ни за что не отдала бы никому даже крошки от него!»

— Фрейлейн Аделина Пряник! — внезапно раздался тоненький голосок.

— Кто это? — спросила она удивленно.

— Будьте любезны, откройте немного дверцу духовки, а то здесь очень жарко. Я хотел бы передохнуть.

Аделина подскочила и открыла дверцу. Оттуда выбрался, слегка согнувшись, чтобы не удариться о закопченную стенку, молодой изящный господин лет семнадцати. Он ухватил лежавший рядом фартук кондитера, прикрылся им спереди и почтительно поклонился девочке.

— Ай! Кто вы такой? — спросила она.

— Печально, — ответил он с запинкой, слегка покраснев. — Вы же меня создали и больше меня не узнаёте.

Сказав это, он вытер фартуком кондитера слезы, выступившие из красивых темных глаз, поджав пурпурно-красные губы под светлыми курчавыми усиками.

Аделина тоже заплакала. Увидев кого-либо плачущим, она всегда к нему присоединялась.

– Что же всё это значит? – спросила она наконец. – Я поставила человечка из теста для сахарных крендельков в печку.

— Ну да! – вскричал молодой человек. – Это я и есть. Ужасная старая печка стоит ровно на том самом месте, где много лет назад располагался дворец могущественной феи. Она сотворила заклинание: всякое желание, высказанное здесь, должно исполниться. А вы, прекраснейшая фрейлейн Пряник, пожелали, чтобы я ожил. И я жив и преклоняюсь перед вами.

С этими словами он преклонил колено и коснулся губами мыска красной туфельки на ноге дочки кондитера.

— Сударь! – воскликнула она, застеснявшись. – А как же вас зовут?

— Это вам решать, госпожа, — ответил он с благоговением, всё ещё не поднимаясь с колен.

— Ах, не говорит так! Как мне это решить? Сударь, вы забавны! И на вас фартук моего отца. Послушайте, мужчинка, отдайте мне его. Папа большой педант в том, что касается его вещей, и не любит, когда вещь оказывается не там, где он её положил. Я дам вам свой шелковый фартучек.

Он с удовольствием обернул чресла шелковым фартучком.

— У вас на носу осталось немного сахарной пудры, — заметила она. — Подойдите ко мне, я её сдую.

Он положил голову ей на колени, и она сдула пудру, оставшуюся на носу, красных щеках и на губах из шиповника.

— А вы можете губами, которые я вам сделала, целоваться? — спросила она простодушно. — Почему бы  и нет? — ответил он с улыбкой. — Попробуйте.

Она крепко его поцеловала, заметив при этом, что его красивые светлые усы были мягки, как шелк, и совсем не кололись, как отцовская борода, когда он иной раз её целовал.

— А теперь идите и купите себе одежду. Вот вам деньги из моей копилки. Здесь по соседству продают одежду. Вы можете им сказать, что купались в реке у мельницы, а вашу одежду украли. Вам понятно, барон Миндальный Орешек?

— Мой ангелочек, — спросил смущенно молодой человек, — позвольте мне сохранить это имя?

— Какое имя?

— Миндальный Орешек.

— Если вам угодно, — сказала, смеясь, малютка. — Я просто так сказала, ничего такого не имея в виду. Если вам оно нравится, оставьте его себе. Отныне я буду вас называть, как звали нашего первого подмастерье, Фрицем. Итак, Фриц Миндальный Орешек, до свидания.

С этими словами она весело хлопнула в ладоши и стала прыгать, громко крича: «У меня есть красивый муж, его зовут Фриц Миндальный Орешек, и я сама его сотворила! Не всякая женщина может сказать такое о своем муже. Если он меня обидит, я крикну ему: Послушай, ты! Я на тебя потратила много теста, миндальных орешков и изюма. Веди себя хорошо, а иначе я расскажу отцу, что ты за супруг, и он бросит тебя снова в квашню и испечет что-нибудь другое, как мы поступаем с засохшими кренделями, которые никто не желает покупать».

Однако Миндальный Орешек её не обижал. Он был самым послушным и любезным молодым человеком на двадцать миль в округе. Он как тень следовал повсюду за малюткой Аделиной. Однако это не нравилось маленькой дочке кондитера, и однажды она ему сказала: «Отправляйся в мир. Я дам тебе немного денег, и ты сможешь поискать удачи. Очень неудачно, что ты всегда под рукой. Люди спрашивают, кто ты собственно такой и откуда взялся. Меня тошнит от этих вопросов. Я им по сто раз отвечаю, что это дальний родственник из провинции. Тогда они спрашивают, из какой именно провинции. И почему у него такие черные глаза при светлых усах. И почему он не может смотреть на печку без содрогания, и почему то, почему это. Короче, ты должен убраться. На чужбине ты можешь жить как принц, ибо я отдам тебе все деньги, накопленные мной за долгие годы. Быть может, те сделаешь выгодную партию, что было бы для тебя совсем неплохо».

И вот отправился молодой человек на чужбину. Но спустя некоторое время он возвратился и горестно воскликнул:

— Ничего не выйдет. Я никогда не найду своего счастья.

— Почему же нет? — спросила она.

Тогда он встал и гневно произнес:

Аделина, Аделина!

Жизнь моя ведь не малина.

Аделина, я, ей-ей!

Евнух по вине твоей!

— Что значит евнух? — удивленно спросила малютка.

— Ах, этого я не могу вам объяснить, — грустно ответил он. — Короче говоря, когда вы меня изволили сотворить, то по непонятной небрежности забыли кое о чем во мне.

— Что же именно? Я вроде бы обо всем подумала.

— Не обо всем.

— Что же я упустила? — вопросила она.

— Ужасная участь! — крикнул он, заламывая руки, вне себя от отчаяния. — Она не понимает меня, а деликатность запрещает мне выражаться яснее. А если бы я это ей сказал, кто знает, быть может, она и тогда не поняла бы меня: она невероятно невинна!

Три ночи подряд приходил он под окошко Аделины и пел то ли печально, то ли раздраженно:

Аделина, Аделина!

Жизнь моя ведь не малина.

— Я не знаю, чего тебе надо! — крикнула она раздраженно и захлопнула окно. — Глупая кукла из теста, прочь с моих глаз и больше никогда не возвращайся в мой дом.

— Глупая принцесса Квашня! — крикнул он в ответ. — Ты сама виновата в твоем и моем несчастье. Глупая выскочка! Берется за создание мужчин и забывает самое у них важное! Никогда не встречал настолько бестолковую гусыню. К черту! Более разумную можно найти даже где-нибудь в деревне.

Разозлившись, они расстались и никогда больше друг друга не видели.

Продолжение следует.

Tags: немецкая литература, сказка
Subscribe

  • Спор о торговцах

    — Эти торговцы такие обманщики! — Ну почему же обманщики? Обманывают только покупателей.

  • Лучшие продажи месяца!

    Такая надпись красуется над полкой с туалетной бумагой в хозяйственном магазине.

  • Для ясности

    Здесь тот самый магазин, о котором я вчера писал. Желающие могут сами пойти и убедиться в том, что там на полках и прилавках.

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 3 comments