September 1st, 2021

опубликовал три года назад

Первое сентября

Я любил 1-ое сентября за то, что увижу старых друзей и знакомых. Будут всякие интересные задумки и приключения. С учёбой этот день, как и прочие дни в школе, был слабо связан, так как я обычно прочитывал все учебники сразу по получении их в конце августа. Я не старался показать на уроках всё, что знаю, чтобы не прослыть ботаником (50 лет назад говорили «зубрила»). Зубрилы меня уважали за знание гуманитарных предметов. Но дружить любил с хулиганами, возможно, чтобы компенсировать своё тайное «зубрильство». С ними было веселее, чем с отличниками, которые держались обособленно. Их было трое или четверо. В 8-м классе их всех приняли в комсомол, не спрашивая их мнения. Просто считалось, что комсомольцами могут быть только отличники. Я думаю, что остальные тоже стали в своей массе комсомольцами в старших классах, но я этого избежал, поскольку дневной школы не заканчивал, а в вечерней комсомола не было.

У нас в классе все увлекались химией с практической целью: делали взрывчатые вещества и заряды для самострелов. Мы с приятелем попытались сделать пироксилин, но ничего, к счастью, не получилось. Занимались этим делом на чердаке. Развели там огонь в спиртовке.

В классе все нормальные ребята увлекались вольной борьбой и самбо. Один ходил в секцию бокса, так на него смотрели как на извращенца.

Всего про школу не скажу, потому что даже спустя полвека лучше кое-что скрыть

опубликовал девять лет назад

Тарасово семя

(Быличка)
Славно погулял Тарас по мужицким деревням. Какие разграбил, какие запалил. Мужицкое отродье какое в костёр бросил, какое в землю живьём закопал. После знатного обеда, выпив горилки, вышел Тарас на двор, ласково смотря на клонившееся к закату солнышко. В его устах, зажатая между белой кипенью сверкавшими зубами, крепкими, как у молодого волка, дымилась любимая люлька. Во двор въехали козаки, ведя на длинной верёвке пленного красноармейца. Вид у него был далеко не боевой. Козаки раздели его до исподнего, сняли сапоги, наваляли по роже. Под глазом синел, как лазоревый цвет по провесне в степу, желвак с кулак младенца величиной. Тарас подошёл в пленному, презрительно глядя на жалкое подобие воина. Лениво достал из-за голенища сафьяновых расшитых жёлтыми цветами сапог ногайку, размахнулся несильно и врезал пленному по голове. От удара у того свалилась будёновка, обнажив растрёпанную копну волос и огромное родимое пятно на полголовы. Тарас вскрикнул, как подбитый ястреб, отбросил прочь ногайку и кинулся к пареньку. Прижал его к себе, всхлипывая и всё повторяя: «Сынок! Ведь я папка твой! Не узнал, поди?» Пленный прижался к груди Тараса, размазывая по лицу слюни, кровавую юшку, слёзы.

К вечеру во дворе приготовили виселицу. Тарас помог сыну взобраться на табуретку, поправил петлю на шее, чтоб не жала, дал сыну затянуться из своей люльки. Никому не позволил старый козак выбить табуретку из-под родной кровинушки. Сам выбил её, потом отвернулся, смахнул навернувшуюся слезинку и пошёл в курень, широко расставляя кривые ноги и думая тяжёлую думу.

В темноте все женщины одинаковы

lAbsente luce feminae cunctae pares. lExstincta lucerna, omnis mulier eadem. lLucerna sublata nihil discriminis inter mulieres. lLucerna sublata, nihil discriminis. lLucerna sublata, omnis mulier eadem est. lOmnis enim mulier sublata lucerna eadem est. lSublata lucerna, nihil interest inter mulieres. lSublata lucerna, nihil discriminis est inter mulieres. lSublata lucerna, omnes mulieres aequales sunt.