April 16th, 2021

Матримониальный аппендицит

Аппендикс 1

Жил-был один доктор. Он не хотел нудно ходить на работу и выписывать больничные листы. Он отправился с экспедицией в Антарктиду. Там у него не было особенно много работы, но однажды он сам у себя обнаружил симптомы аппендицита. До Большой Земли тысячи километров. Помощи ждать бесполезно. Врачу, исцелися сам! Наш доктор подобрал смышлёного помощника, всё приготовил и принялся сам себе делать операцию. Всё прошло успешно. Доктор поправился, вернулся домой. О нём написали в журнале, и тут-то началось такое! Его завалили письмами от прекрасной половины человечества. Тысячи писем. Почтовое начальство обратилось к доктору с просьбой самому забирать мешки с корреспонденцией, так как почтальонами были с основном женщины пожилого возраста, неспособные ворочать тяжести.

И вот сидит себе доктор, перебирает письма, просматривает фотки красивых девушек… Через несколько недель он понял, что тупо перебирать письма бесполезно. Он решил рационализировать этот процесс. Для начала он выбросил в мусор все письма без фото. В самом деле, зачем усложнять? Всё равно осталось несколько тысяч писем. Что делать? Все девушки хороши, а такой огромный выбор ставит в тупик. Ему пришла в голову мысль: отобрать наугад сто писем и съездить по адресам на смотр девичьей армии, чтобы оценить претенденток de visu и de auditu. Сказано, сделано. С первой он провёл почти целый день. Но de tactu не стал оценивать. Это было опасно. Скажем, кандидатка охотно идёт навстречу. С одной стороны, хорошо, ибо говорит о её склонности к доктору. Однако, с другой стороны, не означает ли такая готовность к близости, что данная особь излишне податлива? Сегодня с ним, завтра с другим. Ограничился разговорами.

Проведя с первой целый день, доктор понял, что при таких темпах ему понадобится лет сто для осмотра всего контингента. Снизил время беседы до двух часов, потом до часа. Но даже при такой скорости за один день не удавалось осмотреть более двух девушек. К концу второго месяца голова шла кругом. Перед глазами мельтешили красотки днём и ночью. Надо что-то делать. И доктор пошёл ва-банк. Он просто сунул руку в ворох писем, вынул первое попавшееся и сделал претендентке предложение.

Прошло десять лет. Доктор был доволен жизнью, но чего-то ему не хватало. Адреналина ему не хватало. Он выпросил у жены разрешение отправиться на полгода судовым врачом. Жена нехотя согласилась. Месяца через три случилось нечто.

Аппендикс 2

Доктор почувствовал у себя симптомы аппендицита. Это было в эпоху до Интернета и мобильников, поэтому трудно было за тысячи километров связаться с коллегами. К счастью, доктор взял с собой кучу литературы. В старом номере журнала он обнаружил сообщение, что иногда, хотя и очень редко (один случай на сто тысяч), у человека бывает два аппендикса. Это тот самый случай, подумал доктор. Далее я вынужден повториться. Опять операция, опять выздоровление, опять возвращение, опять публикации в журналах и газетах. Поток писем превысил миллион, по самым скромным оценкам. Жена восприняла все эти события как личное оскорбление и уехала к маме. Доктор понял, что он поспешил с выбором первой жены и решил впредь быть осмотрительнее. Он подготовил стандартный ответ для кандидаток. Ответ содержал анкету, на которую они должны были ответить. Далее доктор собирался привлечь в анализу ответов своих знакомых психологов, чтобы они создали психологический портрет каждой.

Прошло сорок лет. Доктор неустанно занят анализом и сравнением претенденток.

История Декана в пятнадцатом столетии

Государство (султанат) Бахманидов (Бахмани).

Это мусульманское государство на Декане. Существовало с 1347 по 1518 гг. Основатель — Алауддин Бахман-шах (Alla-ud-Dīn Bahman Shāh). Возникло в результате восстания последнего (который до воцарения звался Хасан Зафар-хан) против делийского султана Мухаммада Ибн-Туглука. Годы правления 1347 – 1418. О празднике в честь родоначальника династии упоминает Афанасий Никитин. Между 1347 и примерно 1425 гг. столицей султаната был город Асханабад (Гулбарга), а затем Мухаммадабад (Бидар). Наибольшего влияния государство Бахманидов достигло при визире Махмуде Гаване (Khwaja Mahmud Imamuddin/Imaduddin Gawan: 1466–81). Оно простиралось от реки Кришна на Юге до реки Пенганга на Севере и включало земли, находившиеся на территории современных штатов Карнатака, Махараштра и Андхра Прадеш.
Основными соперниками Бахманидов в расширении влияния были индусские государства Виджаянагар, Телингана и Орисса и мусульманские правители Хандеша, Мальвы и Гуджарата. На Севере, временное соглашение с Мальвой было достигнуто в 1468. На Юге, война с Виджаянагаром за плодородное междуречье Райчур (между реками Кришна и Тунгабхадра) продолжалась почти непрерывно, пока Кришне Дева Райя, царю Виджаянагара, не удалось включить (1510–20) эту спорную территорию в состав своего государства. На Востоке, Бахманиды часто воевали с индусскими вождями Телинганы, которые обычно выступали в союзе с раджами Ориссы. На Западе, Бахманиды не были в состоянии контролировать Западные Гаты, хотя Махмуд Гаван временно захватил Сангамешвар и Гоа в 1471–72 гг. В 1481 г. Махмуд Гаван был убит в результате дворцового заговора.

Махмуд Гаван (خواجه عمادالدین محمود گاوان ملقب) был фактическим правителем при юном султане Мухаммад-шахе III. Он прибыл в Бидар в 1453 г. из Ирака. По другим данным, его предки в течение многих поколений служили визирями при правителях Гиляна в Персии. Однако Махмуд Гаван решил стать купцом, главным образом, чтобы избегнуть дворцовых интриг. Выбор этой профессии дал ему возможность путешествовать по многим странам и познакомиться с учеными людьми. На 43-м году жизни, с целью как торговли, так и знакомства с учеными Декана, он прибыл морем в порт Дабул (ныне Дабхол в штате Махараштра). Оттуда он отправился в Бидар с намерением отдать дань уважения святому Махибулле, сыну Ниаматуллы, который также был выходцем из Персии (из Кирмана) и поселился в Бидаре, пользуясь покровительством Бахманидов. Однако это паломничество превратилось в постоянное пребывание в этой стране. Алауддин-шах Второй, узнав о глубоких познаниях Махмуда Гавана в шариате, уговорил его стать придворным. Махмуд Гаван приглашал мулл из Средней Азии и Ближнего Востока.

Преемник Алауддина, Хумаюн-шах, возвысил Гавана до вакила (Wakil-e-Sultunate — администратора при дворе), а затем назначил его главнокомандующим и правителем (trafdar —طرفدار) Биджапура. В царствование Хумаюн-шаха Гаван получил титул Мелик-ат-Туджара (царя купцов). Он сохранял влияние и власть в течение почти двадцати лет. Провел несколько реформ. Боролся с коррупцией, увеличил государственные доходы, улучшил систему правосудия. Был известен своим стремлением поддерживать покой и порядок в стране. Его девизом было: «Следует предупреждать возможные отрицательные последствия на основании прежнего опыта».

Прозвище Гаван (букв. «Коровы», т.е. «Коровий») Махмуд получил за остроумный ответ. Однажды в саду мычала корова. Один из придворных, желая смутить Махмуда, спросил его в присутствии султана, о чем мычит корова. Махмуд ответил: «Она говорит, что я из ее рода и не должен разговаривать с ослом».

Махмуд Гаван относился к числу образованных вельмож. Он содействовал созданию медресе и библиотеки. О медресе, построенном Махмудом Гаваном, Сэр Richard Temple (1826-1902), британский администратор, который посетил Бидар в 1861 г., высказался следующим образом: ‘the chief object of beauty in the place was the college. The exterior of the building had once been covered with exquisitely coloured glazing in floral devices, of which there was still much remaining to delight the spectator. This building is perhaps the finest of its kind surviving in India’. Медресе фактически было университетом. Оно было построено и функционировало по образцу подобных заведений в Хорасане и других мусульманских странах. Принято считать, что все расходы взял на себя сам Махмуд Гаван, так что из казны на постройку не было взято никаких денег. В медресе преподавали философию, математику, логику, богословие, астрономию и искусство. Библиотека при медресе насчитывала более 300 рукописей, часть которых ныне хранится в государственных архивах. Проживание при медресе было бесплатным для учащихся, которые проживали по трое в комнате. Всего в медресе одновременно учились сто студентов. По краям медресе возвышались два минарета, ворота были обращены на Восток. Четырехугольное здание занимало площадь 4624 кв. м. Снаружи медресе было украшено синими глазурованными плитками, остатки которых сохранились доныне. Однако из двух башен сохранилась только одна. Общая высота башни от уровня земли 131 фут. Внутри для подъема наверх есть зигзагообразная лестница. На фасаде стихи из Корана. Медресе пострадало от взрыва пороха, хранившегося в одном из крыльев здания в 1695 г. в правление могольского императора Аурангзеба, который не нашел для медресе лучшего применения, как устроить в нем казармы. Аурангзеб не уступил даже мольбе о выселении казармы, которую ему послал глава медресе. В наше время памятник находится под защитой Археологического Общества Индии.

Махмуд Гаван пользовался большим доверием султана. Однако жизненный путь влиятельного царедворца закончился плачевно. Когда он вернулся в Бидар из Гоа после трехлетней экспедиции, царь одарил его платьем со своего плеча и высшими титулами. Однако завистники, возглавляемые Мелик-Хасаном, затеяли интригу, с целью свалить его. Они добыли личную печать Махмуда Гавана, подкупив приближенного к Махмуду офицера. Было изготовлено письмо, якобы написанное Махмудом царю Ориссы Пурушоттаме, с призывом напасть на султанат Бахмани. Письмо было доставлено султану Мухаммад-шаху, который стоял лагерем в Кондапалли, в 50 милях от Бидара. По рассказам, пьяный султан, позвав к себе Махмуда, спросил его, какому наказанию следует подвергнуть придворного, совершившего предательство. Гаван ответил, что виновный заслуживает смерти. Тогда султан показал Гавану письмо и, несмотря на уверения последнего в своей невиновности, приказал рабу-абиссинцу казнить Гавана. Говорят, что казнь произошла, когда Гаван совершал намаз. Он был обезглавлен в апреле 1481 г. (5 сафара 886 AH) в возрасте 73 лет. После этой казни несколько придворных покинули Бахманидов. Узнав правду, султан глубоко раскаивался в своей торопливости. Он умер через год после этой казни.
Могила Махмуда Гавана расположена в тени дерева ним (Azadirachta indica) на широкой платформе к Югу от города Бидара. Надпись на персидском языке гласит, что «невинно казненный стал мучеником».

Абулмузаффар Юсуф Адилшах

Это статья из труда персидского историка Фериште Firishtah's Chronicle (تاريخ فرشته).
Абулмузаффар Юсуф Адилшах, основатель династии Адилшахи, был младшим сыном султана османской империи Мурата Второго (ум. 854 г.х., 1451 н.э .). Последнему наследовал его старший сын Мехмет Второй. В связи с этим визири обратили внимание султана на то, что в начале предыдущего правления некий Мустафа, называвший себя сыном Эльдерима Баязида, вызвал большое волнение в империи. Поэтому они высказали предложение, что желательно, чтобы в будущем только одному сыну султана было позволено остаться в живых. Султан Мехмет, согласившись с этим предложением, приказал убить своего младшего брата, который был еще совсем маленьким. Исполнители его воли явились к матери, чтобы потребовать от нее выдачи сына, которого надлежало удушить, а тело представить народу на обозрение. Султанша умоляла их пощадить ребенка, а если государственная политика все же требовала принести такую ужасную жертву, просила их о милости отложить казнь до следующего дня, чтобы она смогла подготовиться душой к такому печальному событию. Визири согласились на отсрочку, и мать воспользовалась ею для того, чтобы спасти сына. Для этого она велела прийти к ней Ходжу Имадуддина, купца из города Савы, который помогал ей в приобретении товаров из Персии, и спросила его, нет ли у него на продажу рабов. Тот ответил, что у него есть пять грузин и два черкеса. Один из последних был сильно похож на ее сына. Она купила этого раба, а сына отдала на попечение купцу, вместе с большой суммой денег, умоляя его вывезти сына в безопасное место, за пределами владений султана. Ходжа, соблазнившись деньгами, согласился удовлетворить ее желание и пустился в путь с малолетним сыном султана в ту же ночь. На следующее утро, визири, явившись к дверям покоев султанши, потребовали выдать сына. Султанша же, впустив одного из них, к которому она питала доверие, откровенно рассказала про подмену и уговорила его, с помощью щедрых даров, помочь в покрытии обмана. Поэтому маленький черкес был умерщвлен, его завернутое тело было вынесено визирем, чья честность была вне подозрений, и погребено без исследования .

Ходжа Имадуддин отвез мальчика в Ардбил, где препоручил для обучения почтенному суфийскому шейху. Затем отвез его в город Саву. Когда мальчику исполнилось семь лет, ходжа раскрыл ему секрет его рождения и поместил его в школу вместе со своими детьми. На следующий год султанша послала доверенного человека в Саву, чтобы тот расспросил о ее сыне. Посланец, после девятимесячного отсутствия, отправился назад, но так сильно заболел в Александрии, что пробыл там полтора года, после чего вернулся к султанше с письмом, написанным ее сыном, в котором тот сообщал о себе утешительные известия. В благодарность за спасение сына султанша одарила милостыней бедных. Вскоре после этого она послала свою кормилицу, вместе с сыном Газанфар-беком и дочерью Дилшад-ага, в Саву, в сопровождении прежнего посланца, снабженного большой суммой денег для сына. Юсуф оставался в Саве до возраста шестнадцати лет, когда однажды кормилица опрометчиво разгласила секрет его рождения. Это известие достигло ушей правителя города, турка из племени Ак-Койюнлу, который потребовал от Юсуфа выкуп в сумме 400 туманов за право безопасно покинуть город. Юсуф предполагал оставаться в Куме до тех пор, пока правитель Савы не будет смещен со своего поста, но спустя некоторое время он покинул Кум, отправился в Кафан, затем в Исфахан и наконец в Шираз, где, как рассказывают, ему во сне явился пророк Хизр, внушивший ему, что следует из Персии отправиться в Индию, где он достигнет суверенной власти. Поэтому Юсуф покинул Шираз, отправился к берегу моря, сел в Гомбруне на судно и пустился в Индию, достигнув Дабула в 864 году хиджры. По прибытии туда он познакомился с Ходжой Махмудом Гурджистани, купцом, прибывшим в тот порт по делу. Внешность и манеры Юсуфа (которому в то время было всего лишь семнадцать лет) были одновременно примечательными и обаятельными, ибо он получил хорошее общее образование в Саве. Ходжа уговорил его отправиться вместе с ним в Ахмадабад (Бидар), где он был продан, как раб-грузин , визирю Ходже Махмуду Гавану , чтобы служить в охране султана.

Это сообщение автор получил от Мирзы Мухаммада из Савы, сына Гийясуддина, бывшего великим визирем Юсуфа Адилхана, в то время когда последний объявил независимость Биджапура под именем Юсуфа Адилшаха. То же самое рассказывает шах Джамалуддин Хусейн, сын шаха Хусейна Анджу, в своей «Истории». А также Ходжа Назр, из династии Бахманидов. Когда княжна Биби Масети (Beeby Musseety ) выходила замуж за сына султана Гулбарги, она уселась выше всех других женщин. Когда впоследствии ее стали за это упрекать, она ответила, что, как дочь Юсуфа Адилшаха и племянница и внучка двух султанов османской империи, она выше всех прочих женщин Декана. Амир Берид из Бидара взял на себя труд послать в Константинополь доверенных лиц, чтобы они постарались опровергнуть это утверждение. Но подтверждающие факты были настолько сильны, что впредь этот вопрос более не поднимался. Говорят, что Юсуф Адилшах принял нисбу «Саваи », в честь своего образования, полученного в Саве.

Через три или четыре месяца Махмуд Гаван, с одобрения матери султана, отдал Юсуфа под начало Азиз-хана, заведующего королевскими конюшнями. Последний, увидев, что Юсуф подходит для этой должности, и будучи престарелым и нездоровым, полностью препоручает ему заведование этим делом. Благодаря этой должности Юсуф часто показывается на глаза Мухаммад-шаха, внимание которого он привлек. После смерти Азиз-хана (и по рекомендации Махмуда Гавана) он становится заведующим королевскими конюшнями. Но вступив в конфликт с брамином, который вел счета, он уходит с этого места и связывает свою судьбу с Низам уль-Мульком, придворным, с которым он подружился до такой степени, что тот стал называть его братом.

Когда Низам уль-Мулька назначили правителем Бедара, он добился для Юсуфа титула Адил-хана и чина командующего отрядом из пятисот всадников и взял его с собой. Впоследствии Низам уль-Мульк был убит при Kehrla (خرلا). Когда Юсуф Адил-хан, оставив сильный гарнизон в крепости, после удачной кампании привел назад войско с богатой добычей, вместе с тридцатью слонами, он получил одобрение со стороны султана. С той поры звезда его удачи начала возвышаться.

Когда Мухаммад-шах оставил этот бренный мир, в стране начались раздоры. Большая часть чужеземных военачальников и воинов примкнула к Юсуфу Адил-хану, который, осознав, что визири султана склонялись к его уничтожению, удалился вместе с семьей и последователями из Ахмадабада (Бидара) в Биджапур. Приняв решение стать основателем государства, он начал расширять свои владения путем завоеваний.
Когда хума (птица-феникс) процветания распростерла тень своих крыльев над его головой, Юсуф Адил-хан в год хиджры 895 (1489 н.э.), как и Мелик Ахмадбхейри, в 895 г., согласно стиху Святого Корана,
«Меч тому, кто умеет обращаться с ним, а власть тому, кто побеждает»,
добился того, что хутба (خطبه) была зачитана с упоминанием его имени, и воспринял полог власти султана, и в это время иноземцы единогласно признали его царем. После этого он отвоевал много крепостей у правителей Мухаммад-шаха, и покорил всю страну от реки Бимы до Биджапура, причем жители этой местности подчинились его власти. Впоследствии многие деканские военачальники, которые ранее его оставили, когда он ушел из Бидара, вновь примкнули к нему, и его власть умножалась день ото дня.
Касим Берид Турк (قاسم بريد), который сам лелеял мечты основать султанат в Биджапуре, написал радже Виджаянагара, что Мухаммад-шах желает уступить ему крепости Мулкул и Рачор, если он вырвет их из рук Юсуфа Адил-хана. В то же время письма были адресованы Бахадуру Геляни, владетелю Гоа и всего Дарьябар (полоса земли, называемая на языке жителей Декана Конкан), приглашая его напасть на страну Юсуфа Адил-хана.