November 8th, 2020

Выставка в Манеже (1980-ые годы)

Выставка в Манеже

(1980-е годы)

Известно, какой популярностью пользуются выставки, проводящиеся в Манеже. Нынешняя выставка не исключение. С немалым трудом мой друг достал билеты. В нагрузку ему всучили билеты в Большой театр.

Отстояв три часа в очереди, мы попали, наконец, на выставку. Глаза наши разбегались от обилия впечатлений. В первом же зале наше внимание было привлечено интересной композицией. В центре зала стоял бородатый старичок в берете и резиновых сапогах. Около него суетились две девицы из числа тех, кого можно встретить на любой выставке. Их поглощает одна, но пламенная страсть —познакомиться со знаменитостями. На этот раз им повезло. Старичок оказался маститым графиком, живописцем, скульптором, членом и лауреатом. Длинная девица в меховой шапке, заламывая руки и закатывая глаза, выражала своё восхищение работами старого мастера. А он источал дружелюбие, комплименты и явно горел желанием встретиться с поклонницами в более непринуждённой обстановке. Девицы млели. Однако хватит про выставочных девиц. Здесь есть и более интересные вещи.

В следующем зале посетители любовались красноглазым молодым человеком шизоидного вида. Всплескивая руками и шмыгая носом, он подскакивает то к одному, то к другому и пытается со всеми завести разговор «об искусстве». Подошел он и к нам.

— Как вам нравится то, что наворочал автор этого барельефа? — обратился он к моему спутнику.

— Да уж, хорошего мало, — ответил тот.

— Ну, это вы оставьте! — вскинулся вдруг красноглазый. — Не опошляйте замысел творца! Сами-то вы художник?

— Нет, я просто любитель.

— Знаем мы вас, небось, институты позаканчивали и задаётесь!

От шизоидного любителя искусства мы еле спаслись, поспешно убежав в другой зал. Здесь мы почти одновременно издали возгласы изумления и восхищения: «Клёво!» сказала я, «Вот это балдёж!» воскликнул мой друг.

— Обрати внимание на цветовую гамму. А композиция! А чувство соразмерности! Какое мастерское владение материалом!

— Да, — сказала я, — с таким материалом работать трудно. Слишком грубая и толстая нитка. Это явно сделано крючком, а не спицами.

— Причем здесь крючок? Какие спицы?

— Ну, как же, разве ты восхищался не юбкой этой худой брюнетки? Вязано из толстой нитки, а внизу бахрома. Это последний крик.

— Не кощунствуй! — обиделся спутник. — Я говорил не о дурацкой юбке твоей дурацкой брюнетки, а о портрете выдающегося деятеля современности, председателя правления всемирно известной артели!

Я подумала, а может мне лучше разойтись с этим моим любителем портретной живописи? Но решила этого не делать. Во-первых, он учится во ВГИКе, во-вторых, может достать контрамарки в «Таганку». Такими кадрами не бросаются.

Мы пошли дальше по залам выставки. Увы! Больше там не на что было посмотреть. А жаль, начало было таким многообещающим!

Виринея Писаревская, г. Подлипки