October 25th, 2020

(no subject)


 —   Ведь вот что мне непонятно,  — говорил генерал интимно-дружеским тоном,  — почему молодёжь н а ш е г о круга идёт на эту штуку. Я понимаю рабочих  — всякому хочется сладкой жизни, понимаю разночинцев, которым нужно бороться, чтобы добиться той же сладкой жизни. Они борются за свои интересы, если хотите, но как же можно бороться на ч у ж и е интересы, против своих. Вот этого я не понимаю,  — сказал генерал, пошевелив пальцами перед своим пухлым белым лбом, с пробором коротких волос.  — А ведь таких много, наверное. У вас в кружке... Впрочем, ради бога, не подумайте, что я хочу что-то выведать. Это ваше дело, и мне было бы неприятно, если бы у вас создалось обо мне нехорошее мнение. Мне непонятно то, что люди систематически, упорно работают в конце концов над собственным уничтожением. Черт её знает, может быть, я уже становлюсь стар для того, чтобы понять,-- прибавил он, пожав плечами, с искренним и располагающим недоумением.

    — Они борются за установление более справедливого порядка жизни, для того чтобы дать выход в жизнь обездоленным людям, сказал студент, покраснев и не таким тоном, каким говорит революционер при допросе его жандармом, а тоном младшего собеседника, робеющего при мысли, что его объяснение покажется собеседнику недостаточно умным.


    — Бросьте! сказал, добродушно засмеявшись и откинувшись на спинку кресла, ге­нерал,  —  бросьте! Они вам покажут справедливость, когда власть попадёт в их руки. Я, конечно, не беру тех случаев,  — сейчас же прибавил он,  — когда люди по своей искренней б л а г о р о д н о й наивности представляют себе дело таким образом, как вы. Это делает честь юности. Я говорю о других случаях, когда человек сознательно идёт к уничтожению своего класса. Вы представляете себе, что получится, если революционерам удастся осуществить свои планы и в это время с фронта хлынет сюда солдатня. Это, милый мой, такой будет ужас, какого Россия не видела ещё.


   Генерал говорил с такой подкупающей искренностью, как будто он, принуждённый всё время быть на виду, в обществе пустых людей, разговорился наконец с человеком, который может понять его. При этом с человеком, который видел в нём только жандарма и составил себе о нём предвзятое мнение.


    — Ой, опаздываю! сказал он, вынув из-под полы сюртука часы и посмотрев на них.  — Что же нам сделать? У вас что, крепко это?  — спросил он студента,  — вы пойдёте ради своих убеждений на всё, даже на те восемь-десять лет каторги, которая вам предстоит?


    — Я вам скажу, как отцу родному, вдруг проговорил студент. Он часто заморгал глазами и закусил губы. Его пухлый подбородок с ямочкой нервно задрожал.


    — Ну, не надо, не надо так волноваться, сказал генерал, отечески кладя юноше руку на плечо.  —  Может быть, ещё что-нибудь сделаем, только меня не подведите. Что-ни­будь сообразим и устроим.


    — Я не могу сейчас говорить спокойно, потому что... потому что я не ожидал в вас встретить такого... отношения, сказал студент, справившись со своим волнением.


    — Конечно, вы ожидали,-- сказал генерал, иронически усмехнувшись, что вас будут истязать, издеваться над вами. Ведь революционеры так именно рекомендуют нас сво­им последователям.


    — Да... Я вам скажу откровенно. Вы спрашиваете, серьёзно ли это у меня, то есть мои убеждения? Если хотите знать настоящую правду относительно меня и относительно многих других, одного со мной происхождения, то тут играет роль на девяносто процентов мода.


    — Мода?


    — Ну да. Теперь как-то стыдно не быть передовым, не бороться с произволом, сказал студент, бледно улыбнувшись.  — А потом прельщает таинственность, риск, который делает из нас героев.


   — И сколько лучших, честных людей из молодёжи гибнет, произнёс генерал задумчиво и как бы с чувством глубокой скорби. Он достал портсигар и протянул его студенту, как протягивают приятелю.  — И ради кого же! Ради евреев, которые спят и видят, как бы разрушить самодержавие.


    — А разве вы знаете?.. спросил, покраснев, студент.


    — Я знаю только потому, что они везде работают над этим. Боже мой, и как иной раз хотелось бы втолковать это молодёжи!

(no subject)

У Германии мы должны взять Восточную Пруссию... я не знаю... я ещё не думал... я подумаю, брать ли до самой Вислы или... меньше.
 Он нерешительно поднял глаза на Палеолога.
 Тот молча, почтительно наклонил голову.
  —  Дальше,-- продолжал Николай уже с большей уверенностью,  —  Галиция и часть Буковины нам нужны, чтобы достигнуть естественных границ России  —  Карпат. Наконец, проливы нам нужны для свободного выхода через них.

что за полки?

Перед мастерскими стояли два-три чинившихся и снятых с колёс полка, тех, на которых ездят ломовые извозчики. Полки, очевидно, готовились к весне. И неизвестно было, какая тут шла работа. Может быть, над этими полками сидели целую зиму.

UPD
Не полк, а
по-ло́к устар. телега с плоским настилом для перевозки громоздких предметов

(no subject)



Митеньку везде угощали зернистой икрой, превосходным сыром, вином, в особенности в учреждениях, специальной целью которых было питание жертв войны. Самих жертв войны Митеньке всё не удавалось видеть. То он приезжал слишком поздно, когда пайки или обеды были уже выданы, то слишком рано, так что долго нужно было дожидаться.


   Только один раз он видел каких-то полунищего вида людей, которые с котелками и жестяными кружками уныло стояли перед дощатым ларьком, из раскрытого прилавка которого высовывалась длинная деревянная ложка, похожая на черпак, и выливала в подставленный котелок жертвы светло-серого вида жидкость.

Animus est quo sapimus, Anima qua viuimus

Igitur Nonius 5 20: Animus est quo sapimus, Anima qua viuimus. Accius Epigon. Sapimus animo, fruimur anima: sine animo anima est debilis.
Lucr. 3, 94: Primum animum dico, mentem quam saepe vocamus,
In quo consilium vitae regimenque locatum est,
Esse hominis partem nihilo minus, ac manus et pes.

In animo igitur sunt intellectus, voluntas, affectus, anima viuit , sentit, mouet corpus. Cf. Cic. Tusc. I, 19 c. 9 sqq. Animus est solius hominis proprie, anima ominum animalium, etiam bestiarum.
225
Animus
Quod in nobis cogitat, intelligit, vult : quomodo ab Anima differat , vidimus. Addi potest illud Seruii ad Aen. 10, 487 Animus consilii est: Anima, vitae. Varro apud Non. 5,20 Animus ad intelligentiam tributus. Cic. in Somn. c. 8 Tu vero enitere et sic habeto, non esse te mortalem; sed corpus hoc. Nec enim tu es, quem forma ista declarat, sed mens cuiusuis est quisque: non ea figura, quae digito demonstrari potest. Deum te igitur scito esse. Siquidem Deus est, qui viget, qui sensit, qui meminit, qui prouidet , qui tam regit , et moderatur, et mouet id corpus, cui praepositus est, quam hunc mundum ille princeps Deus: et vt mundum es quadam parte mortalem ipse Deus aeternus, sic fragile corpus animus sempiternus mouet.
https://archive.org/search.php?query=Novus%20linguae%20et%20eruditionis%20Romanae%20thesaurus