October 20th, 2020

умрём за Сербию



Ура! Правильно, умрём за Сербию, всё отдадим! Верно: Минины и Пожарские.


    —  А ты знаешь, где эта Сербия? —  спросил Валентин.


   —  Черт её знает, где-то на востоке. Дело не в этом, а в подъёме, —  сказал, отмахнувшись, Владимир.

morituri proximo anno

Офицеры, отправлявшиеся на позиции, все с новыми чемоданами, держались бодро; окружённые кучками родных и знакомых, шутили, курили, преувеличенно громко смеялись.

Разговор, как и следовало ожидать, зашёл о войне.

Говорили о том, что войну нужно приветствовать, а то русский человек зажирел и обленился. Тем более что она продлится не более двух месяцев, так как немцы, окружённые со всех сторон, сваляли порядочного дурака, сунувшись в эту авантюру.

необычайный патриотический подъём



Города, земства организовались для широкой помощи власти в деле войны. Частные лица, дамы из общества -- все проявляли необычайный патриотический подъём.


   А в то же время нужно было хлопотать об отсрочках, заранее стараться поступить самим или устроить близких людей на должности, освобождающие от военной службы, или добиваться зачисления в штабы и на тыловую службу.


   Для этого нужно было использовать все знакомства, все связи с людьми, от которых это зависело. И эти влиятельные знакомые, бывшие ещё вчера такими милыми, сегодня, осаждаемые толпами матерей, молодых жён, стали сухи, официальны и неприступны. И приходилось делать вид, что это естественно и неоскорбительно —  унижаться и просить, перехватывать этих влиятельных людей в коридорах по пути в кабинет или просто при входе в учреждение.


   Приходилось чувствовать оскорбительную зависимость от людей, вчера ещё ничтож­ных, о которых никогда не думали, что от них будет зависеть судьба сына или мужа.


   Вчера ещё чопорные, люди высшего общества пожилые и молодые дамы часами простаивали в коридорах учреждений, чтобы поймать этих ничтожных людей.


   И от непривычки обращаться с ними и от опасности положения тон у всех этих дам против их воли становился робким, приниженным, нелепо заискивающим. Но ради близких приходилось идти на это.


   Хорошо было тем, кто за услугу мог отплатить услугой, то есть кто за освобождение от призыва мог повысить в чине лицо, оказавшее эту услугу. Но огромному большинству приходилось расточать унижения и многообещающие улыбки или просто хвостом ходить за лицом, от которого всё зависело.