January 6th, 2016

Обломов и Штольц

Обломов и Штольц

В связи с вчерашним спором френдов о пользе или вреде лени мне пришло на ум, что Обломов и Штольц вовсе не противоположности, а две стороны одного и того же русского человека. Просто в романе показаны крайности, а в жизни эти стороны удивительным образом сочетаются. Есть знакомый 35 лет. Он архивист. На первый взгляд абсолютный лентяй. Спит до полудня и даже после полудня. Только к ближе к вечеру полностью просыпается. Любой трудоголик скажет, что это типичный Обломов.

Однако к работе относится ревностно, может допоздна работать. Придя домой, сидит в сетевых играх почти до утра, то есть опять же производит впечатление лентяя.

В наши дни Обломов легко нашёл бы себя в какой-нибудь удалённой работе по Интернету. Он по-прежнему лежал бы на диване в халате, но жизнь его стала бы разнообразнее. Обломов просто не хотел просиживать на службе с девяти до шести.

Горные инженеры

Горные инженеры

Рассказ  Толи

Я поступил в горный институт в 1951 году. Тогда было принято студентам этого вуза носить форму. Мне сшили форму по заказу. Форма дисциплинирует. Мы щеголяли в мундирах с эполетами [?]. Когда мы являлись на военную подготовку, преподаватели были довольны. Начальником кафедры у нас был бывший генерал царской армии Полуэктов. Он носил роскошные усы и бакенбарды. Двое преподавателей были бывшими баронами.

— Товарищи студенты! — говаривал Полуэктов. — С такими бравыми молодцами, как вы, мы перейдём Берингов пролив и вернём России Аляску.

В наш институт охотно принимали лиц с пятым пунктом и детей репрессированных. А детей репрессированных, у которых к тому же был пятый пункт, принимали с распростёртыми объятиями. Как же так? — могут спросить. А очень просто. Выпускники горного института назывались горными инженерами и отправлялись по окончании вуза туда, куда по доброй воле никто не ехал. Туда высылали по этапу зэков. Окончивших наш вуз спрашивали:

— Куда вы хотели бы отправиться? Вот на выбор: Воркута или Магадан.

Поэтому у нас собралось много интересных и умных людей. Среди преподавателей было много знаменитостей. Профессор математики Артоболевский был коллекционером галстуков. Если он приходил в фиолетовом галстуке, то можно было биться об заклад, что вам больше никогда не доведётся его увидеть. Каждый день новый галстук. Очень был добрый. Никогда не ставил двоек. Студенту, отвечавшему из рук вон плохо, он говорил:

— Что же вы, батенька, так плохо отвечали? Ну, ничего, я уверен, что вы подтянете математику на каникулах и догоните группу. Ставлю вам тройку.

Наоборот, профессор кафедры физики Супин был зверем. Никому не ставил пятёрок, как бы прекрасно ни отвечал студент. Но однажды вышел облом. Студент Полторацкий (судьба которого сложилась в конечном итоге трагически, но об этом потом) ответил однажды на экзамене просто блестяще. Ступин его похвалил и сказал, что ставит ему четверку. Полторацкий возразил:

— Я не согласен.

— Что значит «не согласен»? — осведомился удивлённый таким оборотом дела Ступин.

— Я знаю предмет на пятёрку.

— Ну, знаете ли, любезный, это только я знаю на пятёрку, а студент может знать в лучшем  случае на четвёрку.

— Задайте мне ещё один вопрос.

— Хорошо, напишите формулу движения электронного луча в вакууме [точная формулировка вопроса в данном случае не важна].

— Я не помню формулу, но могу её вывести.

— Если сумеете её вывести, то сделаете открытие, — съязвил профессор.

Студент начал покрывать бумагу цифрами и уравнениями. Когда он закончил писать, профессор был буквально шокирован. Впервые в своей практике поставил студенту пятёрку.

Этот Полторацкий учился блестяще. По окончании вуза он сразу защитил кандидатскую. Докторскую защитил в двадцать пять лет. В тридцать лет, будучи в командировке на руднике, попал под обвал. Трагически погиб.

Девушек у нас было мало. Их равномерно распределяли по группам, чтобы они оказывали благоприятное воздействие на юношей с точки зрения пьянства и грубиянства. Один студент влюбился в студентку, перестал ходить на лекции, совсем забросил учёбу. Начальство собралось для решения вопроса об его отчислении. Когда профессор Артоболевский услышал, что студента хотят отчислить за такое дело, он возмутился:

— Люди из-за любви стрелялись, а вы хотите его отчислить всего лишь за непосещение лекций.

Остальные устыдились и решили студента не отчислять.

У нас училось много будущих знаменитостей. Я сидел на лекциях рядом с Мишкой, то есть Михаилом Шатровым. Урбанский тоже у нас учился.
Однажды я случайно зашёл в наш колонный зал. А там заседание кружка поэзии. Вёл Ошанин. Меня удивило, что некоторым, которые, на мой взгляд, писали совсем не плохо, он говорил, что стихи неважные. Наоборот, некоторые читали какую-то чушь, а Ошанин им говорил, что им следует немного постараться, и у них получится замечательно.

Я посещал кружок новаторов. Мы с приятелем работали над проблемой борьбы с вибрацией отбойных молотков. Кто-то потом присвоил себе изобретение, а нас просто поблагодарили за отличную работу.

[Все имена и фамилии изменены.]