May 6th, 2015

(no subject)

Adventures of M i c h a i l o w, a Russian captive, among the Kalmucs, Kirghiz, and Kiwenses.

Written by himself.

London

1822

Приключения Михайлова, русского пленника, среди калмыков, киргизов и хиванцев.

Я родился в царствование Надир-шаха в маленьком городке Сузчас (Suzchaas)  на расстоянии нескольких дней пути от южного побережья Каспийского моря. У моих родителей была хижина. На жизнь они зарабатывали, как и все бедные персы, земледелием. У них было трое детей: дочь и два сына.

Год смерти шаха, 1747, был отмечен последствиями разрухи от турецкой войны и неурожаем. В Персии свирепствовал голод. Многие умерли от голода, остальные снялись с насиженных мест и переселились в города на берегу моря. Мои родители отправились в Решт, процветающий город на южном берегу Каспийского моря.

Моему брату было пять лет, а мне шесть. Мы были почти совсем без одежды. По дороге питались фруктами, спали на голой земле. По дороге кавказцы похитили моего брата, и больше я о нём никогда не слышал. Остальные добрались до города Решт. Родители пытались найти работу в качестве подёнщиков, но обилие рабочих рук привело к резкому падению расценок на работу. Один армянин познакомился с моей сестрой и женился на ней. Это уменьшило нагрузку на родителей, но что было делать со мной, шестилетним! Мой дядя посоветовал отцу или продать меня, или прогнать прочь. Как ни горько было отцу расставаться со мной, мнение дяди победило. Начались приготовления к моему изгнанию. Я подслушал разговоры взрослых и горько заплакал. Несмотря на это отец повёл меня прочь из дома. По дороге мы проходили мимо резиденции российского консула Ивана Бакунина. У дверей стоял армянин, служивший у консула. Он спросил отца, куда он ведёт ребёнка. Отец ответил, что нужда заставляет отвести сына на рынок для продажи. Армянин попросил продать меня ему. Заключили сделку. Мне дали чурек с маслом, а отец получил русский полтинник и три чурека. Я ел свой чурек, обливаясь слезами, а отец бросил меня навсегда.
(Далее здесь. Только город правильнее назвать Решт.)

Мемуары Шевалье д’Арвиё

­Мемуары Шевалье д’Арвиё, чрезвычайного посла Короля в Порте.
229
CHAPITRE XIII
Арабы, как и турки, не очень-то любят собак и кормят их только за то, что они охраняют их стоянки по ночам. Они их держат как сторожей. Однако они заботятся о собаках, родивших щенят, а также об увечных и старых. Арабы их кормят, но не дотрагиваются до них, особенно когда они мокрые. Арабы не позволяют собакам приближаться к себе из опасения, что капли воды могут попасть на их одежду и запачкать их, а в нечистом состоянии невозможно совершать молитву. Закон не позволяет им трогать собак, даже когда они сухие, и сами собаки хорошо это знают, так что они не напрашиваются на ласку и не кладут лап на хозяев.
Однако это всё не относится к охотничьим собакам, так как потребность в этих собаках заставляет интерпретировать Закон в их пользу. Этих собак держат на поводке и кормят, чтобы им не пришлось искать пищу в помоях. Преднамеренное убийство собаки наказывается по суду.
Хотя арабы ценят кошек, они их содержат только в таком количестве, которое достаточно для уничтожения от крыс, изобилующих на стоянках. По примеру турок арабы для соблюдения Закона считают кошек святыми. Они говорят, что Магомет любил кошек за их чистоплотность… один почтенный араб, услышав, как я говорю о кошках таким образом, что это выдало мою к ним нелюбовь, укорял меня за это и сказал, что я неправ, если их не люблю и не уважаю святых животных, которым дарован рай, и что Всевышний осыпал их своими милостями и благословением. «Но что они будут там делать? — спросил я. — Они ведь там будут жить в праздности, ибо я не вижу, чтобы Магомет дал им какое-то занятие в раю». Он ответил: «У них есть занятие, и очень почтенное и уважаемое. Они непрерывно размышляют о Законе и используют возвышенность их знаний для проникновения в его скрытый смысл и для извлечения знаний, размышление над которыми делает их счастливыми.» — «Но кто их кормит?» — спросил я. — «Хороший вопрос», —  сказал он. — «Они кушают остатки со стола правоверных и, следовательно, питаются лучше, чем на этом свете». — Тогда я сказал: «Если это так, то им не на что жаловаться. Я  беспокоился об их пище, но с этим вопросом всё ясно. Но остаётся ещё одно сомнение. Все ли кошки попадут в рай?» — «А все ли люди там будут?» — спросил он. — «Нет, — ответил я, — там будут только праведники». — «То же относится и кошкам, — сказал он. — Но Ваши предрассудки мешают Вам  понять истину. Следует разъяснить Вам кое-что, что более доступно Вашему пониманию. Вы знаете, почему кошки всегда падают на лапы? Не думайте, что это им дано от природы. Это милость, которой Пророк добился от Всевышнего для них и которой он их одарил посредством прикосновения к ним. Вот эта история.
Кошка Пророка заснула на рукаве его одежды. Или, скорее, она впала в экстаз во время медитации об одном отрывке Закона. Наступил полдень. Время молитвы. Пророк не желал прерывать возвышенных размышлений своей кошки. Он велел принести ножницы, отрезал рукав и отправился туда, куда его призывал долг. По возвращении он обнаружил, что кошка пришла в себя после экстатического забытья. Она увидела, что под ней рукав хозяйского одеяния, поняла его уважительное отношение к ней, встала, задрала хвост и выгнула спину, чтобы засвидетельствовать своё почтение к нему, и Пророк, понимавший этот немой язык не хуже языка немых в серале, провел рукой трижды по её спине, внушив тем самым ей дар никогда не падать на эту часть тела. Вот причина, а вовсе не природная особенность, благодаря которой люди восхищаются этими животными. Поэтому  научитесь их уважать, нежно их любите и никогда не причиняйте им зла и Вы получите от Всевышнего милости, на которые Вы не смогли бы никогда рассчитывать без их вмешательства.»
Таков был урок, преподанный мне этим учёным арабом. Не так уж много столь учёных людей среди этой нации, и мне повезло, что именно столь образованный оказался моим другом, сообщившим  мне столь важные секреты.