January 5th, 2015

Сан-Франциско в 1850

A narrative of a journey round the world.

Comprising a winter-passage across the Andes to Chili; with a visit to the gold-regions of California and Australia, the south sea islands, Java, etc

By F. Gerstaecker

New York:

Harper & brothers, publishers,

1853

С. 243

Когда осенью 1850 года я ступил на землю Сан-Франциско, то был поражён кардинальными изменениями в городе. Всего лишь полгода назад, когда я покинул этот город, он представлял из себя посёлок из бревенчатых хижин и палаток, а теперь здесь возвышались двух- и трёхэтажные кирпичные дома. Владельцы магазинов весьма заботятся о внешней привлекательности своих заведений, украшая их изо всех сил. Вместо прежней грязи на улицах были уложены деревянные мостки. С трудом теперь можно найти кусок голой земли, так как повсюду деревянное дощатое покрытие.

У меня было при себе много вещей, и я не знал, сколько с меня потребуют за доставку с пристани в город. Я спросил одного негра, сколько он с меня возьмёт, и он ответил, что это обойдётся мне в четвертак.

Город представляет собой конгломерат рас и народов, однако английская речь теперь слышится чаще, чем полугодом ранее, когда казалось, что все  говорят только по-испански. Если дальше пойдёт такими темпами, то через год-два англоязычные американцы возобладают над представителями прочих народов. Для подобных изменений не нужно столетий. Совсем скоро Сан-Франциско превратится в чисто американский город, вроде Нью-Йорка или Нового Орлеана.

Здесь довольно много французов, владеющих в основном пансионами, отелями и кафе. Испанских заведений довольно мало, хотя ещё встречаются в витринах надписи “se compra oro aqui” (здесь покупают золото), напоминающие о прежних временах.

Китайцев живёт здесь огромное количество, но их почти не видно. Они скрывают лица под европейскими головными уборами и прячутся у себя дома. Только китайские флаги над харчевнями выдают те места, где они водятся. За последний год многие из них вернулись на родину. С момента моего последнего посещения Сан-Франциско был принят особый закон по особой причине, затрагивающий только китайцев, а именно, для них был введён подушный налог, вопреки Конституции. Причина эта, как ни странно, заключается в умеренной и простой жизни китайцев. Дело в том, что законодатели Калифорнии заметили, что трудолюбивые китайцы зарабатывают здесь много денег, но практически ничего не тратят. Поэтому было решено, что единственным способом заставить их потратить здесь хоть какие-то деньги является введение подушного налога.

Здесь уже выходит несколько газет, и есть планы по изданию новых. Газеты публикуются на английском и испанском, но издаётся также одна французская, хотя из-за отсутствия печатного пресса она выходит литографически. У меня возникла мысль об издании немецкой газеты, но я оставил эту затею, узнав о том, что это дело потребует огромных расходов. Да и соотечественники проявили мало интереса к такому начинанию.

Бросается в глаза бурный рост числа игорных домов. «Эльдорадо», помещавшийся в мой прошлый приезд в палатке из парусины, теперь располагается в роскошном трёхэтажном кирпичном здании. В нём множество столов для игры. Больше всего играют в монте, испанскую игру типа банка, в которую играют испанскими же картами. Кроме того, играют в фараон, двадцать одно, рулетку, кости, ландскнехт, а также в ряд других игр, придуманных для выманивания денег у игроков. В подвале под игорным залом располагаются четыре кегельбана. На втором этаже бильярды, а за ними тир.

Во всех салунах есть два прилавка, или стойки. Одна специально для продажи спиртных напитков с барменом-мужчиной. Другая для продажи кофе, чая, какао и пирожных, где служит девушка в чёрном шёлковом платье, которая улыбается вам, пока вы делаете заказ. На неё любят пялиться «ребята» с приисков.

Эти ребята заслуживают отдельного описания, так как представляют особый тип, о котором в Англии не имеют никакого понятия. Это тысячи американцев, ни видевших ранее ничего в жизни, кроме своих ранчо и бревенчатых хижин в лесах на Востоке страны, от Миссури до Арканзаса. Они пересекли прерии и Скалистые горы, чтобы оказаться в Калифорнии, где они оседают в диких горных ущельях, трудясь по десять или двенадцать месяцев в году на приисках. Когда они попадают внезапно в Сан-Франциско, они буквально ошеломлены видом большого города.

Кроме этих золотоискателей, улицы города запружены приезжими янки, фланирующим с большим куском имбирного пряника в руках. Днём они заполняют улицы, а вечерами проходы между игорными столами. Они ходят из магазина в магазин, не помышляя о том, чтобы истратить даже пенни. Выбираясь снова на свежий воздух, они иногда издают вопли, напоминающие воинственные крики команчей. Прохожий мексиканец останавливается и в изумлении смотрит на этих дикарей.

Игорные дома расположены не только в центре, но также разбросаны по всему городу, даже в отдалённых местах. Однажды я зашёл в одно такое заведение на углу Монтгомери-стрит и Кларкс-Пойнт. Там должность крупье исполняла миловидная француженка, говорившая на ломаном английском и испанском. Высокий худой янки казался прямо-таки завороженным этой сиреной в чёрном шёлке, так как бросал на неё томные и отчаянные взгляды. При этом он постоянно проигрывал. Красотка не обращала на него ни малейшего внимания, а только подгребала к себе его очередную ставку. Наконец, истратив все деньги и золотой песок, он поставил часы и проиграл их. Он поставил ещё одну пару, но опять проиграл. Затем последовала ещё одна пара часов. Можно было подумать, что все его карманы набиты часами. Опять проигрыш. Тогда он снял с пальца кольцо. «Сколько?»  — спросила девушка. «Три унции», — ответил он. «Нет, нет!» — засмеялась крупье. — «Как часы, не больше». На этот раз янки выиграл, и девушка наугад отдала ему одну пару часов. Но затем он проиграл и часы, и кольцо. Мне надоело наблюдать за этим несчастным и я ушёл.

В Сан-Франциско уже есть множество мест для культурного проведения досуга: два театра, цирк, выставка живых скульптур, чёрные исполнители серенад, состязания по боксу, несколько кафе-шантанов, которые изобрели и содержат французы. Эти заведения заслуживают отдельного описания.