November 4th, 2014

Смутное время московскаго государст

Вестник Европы

1867

Смутное время московскаго государства.

48

Черезъ недѣлю, послѣ того, голодъ достигъ ужасающихъ размѣровъ. «Въ исторіи нѣтъ подобнаго примѣра— говоритъ современиый дневникъ — писать трудно, что дѣлалось. Осажденные переѣли лошадей, собакъ, кошекъ, мышей, грызли разваренную кожу съ обуви — и этого не стало; грызли землю, въ бѣшенствѣ объѣдали себѣ руки, выкапывали изъ могилъ гніющіе трупы, и съѣдено было, такимъ обравомъ, до восьми сотъ труповъ, и отъ такого рода пищи и отъ голода смертность увеличивалась.» При съѣденіи умершихъ соблюдался строевой порядокъ. За слѣдуемаго ко съѣденію товарища велись процессы, шло разбирательство, кто имѣетъ право его съѣсть. Въ одной шеренгѣ гайдуки съѣли умершаго товарища; тогда родственники умершаго жаловались ротмистру, что они по праву родства имѣли право его съѣсть, а гайдуки доказывали, что товарищи по службѣ имѣютъ на это болѣе права, находясь съ нимъ въ одномъ десяткѣ. Ротмистръ не зналъ, какъ разсудить ихъ, и опасаясь, чтобы раздраженные декретомъ не съѣли судью, бѣжалъ отъ нихъ. Стали и живые бросаться на живыхъ, сначала на русскихъ, потомъ уже не разбирая пожирали другъ друга, Панъ не могъ довѣриться слугѣ, слуга пану—говоритъ въ письмѣ своемъ Будзило. Сильный зарѣзывалъ и съѣдалъ слабаго; одинъ съѣлъ сына, другой слугу, третій мать. Иные перескакивали черезъ кремлевскія стены и убивались, или счастливо спускались и отдавались русскимъ. Добродушные кормили ихъ и потомъ посылали къ стѣнамъ уговаривать товарищей сдаться. Казаки такихъ перебѣжчиковъ не миловали, мучили ихъ, ругались надъ ними и изрубливали въ куски.

Русскіе, скучая осадой, хотѣли кончить скорѣе, и стали рыть подкопъ, по направленію подъ Китай-городъ, но не искусно. Какъ ни истощены были поляки, но умѣли найти и уничтожить его, залили водою и поймали подкопщика. Но это не помогло полякамъ удержать Китай-городъ. 22 октября, Трубецкой, стоявшій станомъ на восточной сторонѣ Китай-города, ударилъ на приступъ. Голодные не могли защищать и ушли въ Кремль. Русскіе вошли въ Китай-городъ, и первое, что они тамъ увидѣли, были чаны, наполненные человѣчиною.

Въ Китай-городъ внесли съ торжествомъ икону Казанской Богородицы и, во имя ея, русскіе дали обѣтъ построить церковь, которая и была впослѣдствіи построена, и до сихъ поръ она служитъ памятпикомъ этого входа, подъ именемъ Казанской, находясь на Кремлевской площади, противъ кремлевскихъ Никольскихъ воротъ. Тогда, чтобы избавить себя отъ многолюдства, поляки выпустили изъ Кремля женщинъ и дѣтей: то были жены и дѣти боярскія; ихъ мужья и отцы боялись казаковъ и обратились къ Пожарскому съ просьбою о защитѣ. Пожарскій выѣхалъ ихъ встрѣчать. Казаки зашумѣли и кричали, что слѣдуетъ ограбить боярынь, которыя выходили изъ осады съ имуществами. Пожарскій, Мининъ и земскіе люди выѣхали, вооруженные впередъ — встрѣчать боярынь, и приняли ихъ благополучно въ свой станъ. Казаки разъярились за то, что имъ не дали ограбить боярынь, и похвалялись убить самого Пожарскаго.

Между тѣмъ, выпустивши женщинъ, голодные стали совѣтоваться между собою, что дѣлать. Ѳедоръ Андроновъ и другіе, подобные ему, противились сдачѣ; имъ лучше было помереть съ голода; они знали и надѣялись, что съ ними хуже голодной смерти будетъ, когда свои братья заберутъ ихъ въ руки. Но весь гарнизонъ зашумѣлъ и порывался отворять ворота, хоть бы на смерть. Самъ Струсь, мужъ великой храбрости и многаго разсужденія, какъ называетъ его русское сказаніе пересталъ уже храбриться. Послали къ русскимъ предводителямъ пословъ. Просили пощады, объявляли себя военноплѣнными, и выговаривали одно только условіе, чтобы сдавшимся оставили жизнь. Предводители сперва посовѣтовались между собою, потомъ дали обѣщаніе, что ни одинъ плѣнникъ не погибнетъ отъ меча. Поляки, знавшіе свирѣпство казаковъ, уговаривались, чтобы начальствующія лица сдались только Пожарскому, а не хотѣли ни за что сдаваться Трубецкому, но этого нельзя было сдѣлать. Трубецкой увѣрялъ, что онъ употребитъ все вліяніе, чтобы казаки не обижали плѣнныхъ.

24 октября, поляки отворили ворота на Неглинную (Троицкія) и стали выпускать бояръ и русскихъ людей. Впередъ всѣхъ вышелъ Мстиславскій, за нимъ бояре, составлявшіе совѣтъ, дворяне и купцы, сидѣвшіе въ осадѣ. Ихъ видъ возбуждалъ состраданіе. Пожарскій и Мининъ выѣхали встрѣчать ихъ съ своимъ войскомъ. Казаки опять поднялись и кричали: «Надобно побить этихъ измѣнниковъ, а ихъ животы подѣлить въ войскѣ». Земское ополченіе стало въ боевой порядокъ. Русскіе вышли изъ воротъ и стали на каменномъ мосту въ нерішительности, и ожидали, какъ ихъ соотечественники начнутъ за нихъ бой между собою. Казаки показывали намѣреніе броситься на земское войско. Но до этого не дошло. Казаки покричали, пошумѣли и ушли въ свои таборы. Пожарскій и Мининъ съ честью проводили своихъ въ свой земскій станъ.

На другой день, 26 октября, отворились всѣ ворота Кремля. Русскіе хотѣли ознаменовать вступленіе въ свою столицу религіозною торжественностью. Земское войско собралось близъ Іоанна Милостиваго на Арбатѣ; войско Трубецкого — за Покровскими воротами. И оттуда и отсюда пошли архимандриты, игумены, священники въ облаченіи, съ крестами и иконами, въ Китай-городъ; за ними двигалось войско. Оба шествія сошлись въ Китай-городѣ на Лобномъ мѣстѣ. Здѣсь запѣли молебенъ. На челѣ духовенства стоялъ тогда доблестный Діонисій, нарочно прибывшій изъ своей обители. Тогда изъ Фроловскихъ (Спасскихъ) воротъ, вышли къ нимъ на встрѣчу архіепископъ галасунскій Арсеній съ кремлевскимъ духовенствомъ. Самъ Арсеній держалъ въ рукахъ Владимирскую икону Богородицы. Показавши себя сторонникомъ Владислава, этотъ духовный чужезѣмецъ старался передъ русскими загладить свое уклоненіе. Онъ разсказывалъ, что передъ тѣмъ, какъ русскіе овладѣли Китай-городомъ, ему являлся св. Сергій и предрекъ побѣду своихъ соотечественниковъ. Соединившись, духовенство вошло въ Кремль къ Успенскому собору, и тамъ совершило литургію и благодарственный молебенъ.

Сусанин и поляки

Сусанин и поляки

В сказаниях о Сусанине в 17-м и 18-м вв. упоминаются «польские и литовские люди», но в 19-м веке в литературе остаются только поляки, как и в 20-м и 21-м. Между тем, по словам Соловьева, в это время поляков под Костромой не было! Были «воровские казаки», однако казаки, в основном, поддерживали кандидатуру Михаила. Если Сусанин и в самом деле завёл в болото неких врагов, то это были «казаки».

ужин

Прежде всего заговорили мы об ужине. «Тотчас все будет  готово»,  — сказал трактирщик и принес нам сыру, масла, хлеба и бутылку кислого вина.  – «Что же еще будет?» — спросили мы. —  «Ничего», —  отвечал  он.  Делать  было нечего, и, пожав плечами, принялись мы за ужин.

обычай в Цирихе:

Тут  нашел  я  очень  много людей, которые все кланялись мне, как знакомому. Таков  обычай  в  Цирихе: всякий встречающийся на улице человек говорит вам: «Добрый день» или «Добрый вечер»! Учтивость хороша, однако ж рука устанет снимать шляпу — и я  решился наконец ходить по городу с открытою головою,