September 25th, 2014

Крепость Марка Твена к крепким напиткам

Когда Невада была территорией, юморист Билл Най был назначен губернатором. В путешествии к месту службы в Карсон-сити в этом диком обширном и богатом серебром крае его сопровождал Марк Твен.
Когда весть о прибытии нового губернатора достигла Карсон-сити, местные парни собрались и приняли решение поставить на место понаехавшего с Востока вместе с его приятелем и для этого закатить пирушку, на которой упоить пришельцев как можно скорее до такой степени, что они рухнут под стол. На пирушке выпивка и тосты лились безостановочно часами. Присутствовавшие один за другим грациозно скатывались под стол и там громко храпели.
Ранним утром за столом оставались в полном сознании только двое: Билл Най и Марк Твен.
«Послушай, Билл, — сказал Марк Твен, потягиваясь и вставая из-за стола, — пойдём-ка куда-нибудь отсюда и хорошенько выпьем». 

навоз

Laetamen veteres vocabant stercorationem, quod laetas faceret segetes.
Древние называли навоз Laetamen, потому что посевы от него веселели (laetus на латыни значит «весёлый»). 

Histoire de la vie privée des François.

Histoire De La Vie Privée Des François.

par Le Grand d'Aussy.

Tome premier.

Paris

1815
P. 154
On prétend, que les Russes mangent sans choix, comme sans danger, tous ceux que le hazard leur offre; même dans les espèces reconnues pour les plus dangereuses.
Говорят, что русские берут все грибы без разбора, не обращая внимания на опасность отравления, даже те, которые относятся к самым ядовитым.

старик 55 лет

Поѣздка въ южную Россiю

­А. Афанасьева-Чужеинскаго.

Часть I.

­Очерки Днѣпра.

Санктпетербургъ

1861

С. 224

Поехали мы однажды ловить рыбу с одним стариком [курсив мой — klausnick]. Он взял сети, я свои удочки, и мы с раннего утра удалились в тот лабиринт протоков, которым нередко очень кстати пользовались Запорожцы. Отправляясь в продолжительную экспедицию, я положил себе хлеба и жареного цыпленка, запасшись, как водится, сигарами. Спутник мой, лет 55 [курсив мой — klausnick], крепкий и ловкий…

Memoires de Bussy-Rabutin

Memoires de Bussy-Rabutin
Lorsque j'entrai dans le monde, ma première et ma plus forte inclination fut de devenir honnête homme[НВ1] , et de parvenir aux grands honneurs de la guerre.. Pour cet effet, j'essayai autant qu'il me fut possible d'avoir commerce avec les honnêtes gens; et quand mon père me mena à  l'armée, j'écrivis mes campagnes pour me faire mieux retenir les choses qui s'y passoient.

[НВ1]« L' honnête homme, écrivait Bussy à  Corbinelli, le 6 mars 1679, l’ honnête homme est un homme poli et qui sait vivre. »