August 31st, 2013

Отказ от политкорректности

Отказ от политкорректности

В прошлом году в метро появилась реклама на узбекском, киргизском и таджикском языках о переводе денег из Москвы в ближнее зарубежье. Жалею, что не снял фото на память, потому что уже через месяц сия реклама пропала. Не желают власти признавать наличие в Москве младших братьев.

Vinum lac senum

Vinum lac senum

В детстве и юности любил молоко и молочные продукты. Особенно нравилось парное молоко, тёплое и пахнущее немного навозом. Мог выпить пол-литра в один присест. Но постепенно алкоголь заменил мне молочные продукты. Для стариков в вине больше пользы.

Проколы у гениев

Проколы у гениев

У гениального Стерна только одна неувязка в гениальном романе, но сидит как заноза и мешает абсолютному наслаждению. Тристраму приспичило сделать пипи, но горшка в комнате не было, и нянька посоветовала ему встать на подоконник и облегчиться на улицу. Тут внезапно упала плохо закреплённая рама и отрезала малышу крайнюю плоть. Глупость. Если бы рама упала на голову, могла бы убить. Если бы упала на пиписку, могла бы слегка травмировать, а на операцию циркумцизии рама неспособна.

У третьего Толстого один из героев (кажется, Рощин) вынужден драться в купе поезда с огромным бандитом. Толстой пишет, что в узком купе у малыша Рощина было преимущество, и он мог легче противостоять здоровяку, нежели в коридоре. Глупость. В тесном пространстве у малыша нет шансов. Толстяк просто задавит массой. На открытом месте у малыша есть возможность нанести удар даже превосходящему силой противнику, так как малыш может просто обежать два раза вокруг неповоротливого толстяка и влепить ему по первое число. Иллюстрацией служит сцена в Snatch. Малышу Микки удаётся одним точным ударом отправить Gorgeous George в нокаут. В тесном пространстве огромный боксер просто раздавил бы малыша Микки.

В гениальном «Франкенштейне» учёный придумал средство оживления мертвецов. Для опыта он собирает куски трупов, соединяет их в одно тело и оживляет его. Далее ожившее чудовище умертвляет родных учёного одного за другим, но Франкенштейну почему-то не приходит в голову применить своё средство для их оживления, хотя они вполне целы и ещё тёплые.