March 27th, 2013

An E-book and a dead-tree book

An E-book and a dead-tree book

Every book, be it an E-book or a dead-tree book, consists of the body (like a shell of the nut) and the contents (like a seed in the nut). The contents may be common to both kinds, but the body differs. Does it really matter for the reader which one is being read? It doesn’t, at first sight. But what about the rustle of pages? The smell of aged paper? The marginal notes of the former owner? All these aspects contribute to the idea of superiority of paper book over E-book. The latter has something impersonal about it. The paper book is my own. I have inherited it from ancestors. There are books printed in the old Russian orthography. They have a flavor about them which the E-books are devoid of.

Long live the good old paper book!

Шопоголик

Она покупала из любви покупать, ей нравилась почтительность приказчиков, светлые или полутемные лавки, загроможденные массою интересных, красивых и дорогих предметов, приходящие и уходящие покупательницы, шуршанье материй, разговоры и споры, толкотня, запах духов и легкая пыль над прилавками. Она смотрела на лавки, как на женский клуб, свела немало мимолетных знакомств и никогда не отказывалась выпить чашку чая в маленькой комнатке за лавкой, стоя.

Две жены Лепажа

Две жены Лепажа

Лепаж был красивым человеком, но низкого происхождения: его отец был судебным приставом в Шалоне. По прибытии в Париж он сочетался браком с некрасивой женщиной, потому что она принесла приданое в четыре тысячи ливров. Он сделал состояние во время войны и, устав от жены, которая была болтушкой и, в довершение всего, ревнивой, немного увлекся любовными похождениями (courir laiguillette). Однажды, когда он обедал в городе, она осведомилась у кучера, где его хозяин. Кучер, вероятно, был навеселе или же, подражая своему хозяину, не высоко её ставил, поэтому, в ответ на её брань, он её поколотил. За это палач наказал его кнутом. Помню, что пестрый народ [НВ1] помышлял о том, чтобы устроить беспорядки, и вслух возмущался тем, что слугам приходится страдать от ревности жен их хозяев. Полученная взбучка не сделали её более благоразумной. В другой раз она решила застать мужа в Баньоле с потаскухами, и он едва успел удрать в карете. Она кричала: «Вот распутник, который спасается со своими п…ми! Вот он!» Однажды он принимал гостей, а она ворчала всё утро, потом не хотела садиться за стол со всеми, а день был постный. Ей в комнату послали голову лосося: она бросила блюдо за окно и попала, как говорят, прямо в человека, который шёл по улице. Наконец Господь освободил его от неё; но бедняга забыл совет апостола Павла и взял другую жену, которая ему наделала хлопот.

Он влюбился в мадмуазель де Ларош-Позе, младшую дочь той, которую кардинал де Ришельё заставил выйти замуж за Сабатье. Д’Эмери изо всех сил старался помешать Лепажу жениться на этой красотке, но тот ему говорил: «Сударь, позвольте мне получить ангела! Разве я не достаточно долго жил с дьяволицей?»

Ну, так вы увидите, что это был за ангел. Она была в некотором родстве с покойным кардиналом, и ходили слухи, что он некогда спал с её матерью. Говоря о кардинале, однажды её пригласили к нему на ассамблею. Она запаслась неким средством, которое придавало ей больше привлекательности. Однако оно сработало очень поздно, когда все гости уже стали расходиться из дворца кардинала. Она влезла в долги по уши, так как много потратила на это средство. Больше всего сплетничали о её связи с маленьким аббатом де Сазильи, который украшал себя цветными лентами. Говорили, что однажды они провели целых восемь дней в гостинице по дороге на Пуатье. Сами угадайте, чем они там занимались. Вот такой ангел был у месье Лепажа.





[НВ1]Это выражение не объясняется ни у Треву (Trévoux), ни у Нико (Nicot), ни у Ришле (Richelet). Полагают, что оно означает «чернь». При Генрихе 4-м, Людовике 13-м и в молодые годы Людовика 14-го все благородные (tous les hommes) одевались в чёрное или серое, и только простонародье (le peuple) носило одежду всех цветов. Вероятно, отсюда и пошло это красочное выражение.