March 2nd, 2013

Коллекция

Коллекция

Я не сторонник сбора старья. Как только замечу на рубашке пятно, немедленно её выбрасываю. Шкаф ломится от рубашек. Если на шляпу птичка пошлёт визитную карточку, — долой шляпу. Новую куплю. Всё должно быть только новым. Но есть вещи, в которыми мне невозможно расстаться. Дело в том, что я коллекционер. Я собираю железнодорожные шпалы. Начал собирать ещё в ту пору, когда они были деревянными. Тогда можно было притащить шпалу с помощью приятеля. Вдвоём могли донести её без больших проблем. Тяжелее стало, когда деревянные заменили бетонными. Теперь приходится перевозить на автомобиле. Но я не унываю. В комнате у меня стеллажи. На них разложены шпалы. Каждая сопровождается биркой с названием и указанием провенанса. Стеллажи занимают всю комнату, поэтому спать приходится в коридоре между кухней и входной дверью. Одно время я спал на кухне, но с некоторых пор коллекция перестала помещаться в комнате, поэтому часть коллекции разместил на кухне. Сижу на шпале. Ем на шпале. Мне нравится.

Французско-русские разговоры с элементарными фразами, письмами и записками

Французско-русские разговоры с элементарными фразами, письмами и записками

Одесса

1849

Издание книгопродавца К. Тотти

Сette nouvelle prevue d’amitié est au-dessus de ce que je pouvais espérer. Это новое доказательство вашей расположенности ко мне превосходит все мои ожидания.

Je suis honteux de la peine que je vous donnée. Мне право совестно, что я вас так обеспокоил.

20

Fi ! Fi donc ! – Par exemple ! Фи! — Вот ещё!

Oh ! le petit méchant ! Негодный мальчишка!

La patience m’échappe. Я выхожу из терпения.

Taisez-vous ! Paix. Замолчите.

Pas tant de raisons. Не умничать!

Je ne me possède pas de colère. Я вне себя от гнева.

Анжела, или кладбищенская история

Анжела, или кладбищенская история

Первые двадцать лет своей жизни летом я жил в раю. Это стало понятно только сейчас, когда цивилизация испоганила ту местность. А тогда там было всё, что угодно душе — лес на крутом склоне, речка, рощи, поля и луга. На краю деревни было кладбище. Детьми мы собирали там землянику, жирную и сочную. Никакого страха перед покойниками у нас не было, хоть мы и любили рассказывать друг другу страшные истории. События этих историй никак у нас не ассоциировались с нашим деревенским кладбищем.

На высоком берегу речки любили устраивать лагерь туристы. Многие приплывали на байдарках, но некоторые приходили пешком со станции, находившейся в пяти километрах от речки. Среди туристов было много девушек, охотно шедших на знакомство из-за скуки, которую испытывали они на природе. Туристы мужеского пола всегда находили себе занятие. Разбить лагерь, натаскать дров, развести костёр — всё это сильно из занимало и развлекало. Девушки же, в отрыве от кухни и зеркала, мучились от скуки.

В то лето на берегу остановилась группа учащихся профтехучилища во главе с двумя преподавателями. Был май, довольно тепло, но купаться девицы не решались. Вода им казалась ещё холодной. Я рассеивал скуку девушек игрой в футбол, в салки и жмурки, в ручеёк и прочие подвижные игры. Обтянутые майками и трениками выпуклости, загорелые икры и веснушчатые лица сливались в одно волнующее пятно, от которого кружилась голова. На мой вопрос, почему не видно их руководителей, новые знакомые отвечали, что они всю ночь бухали и теперь отсыпаются в палатке.

День клонился к вечеру. Я предложил девчонкам экскурсию по деревне, которая находилась через речку. Перейдя по зыбкому висячему мостику, известному среди местных жителей под названием лавы, мы прошли по неширокому полю, поднялись по крутой тропке в гору и вскоре оказались на краю деревни, как раз в том месте, где начиналось кладбище. Было ещё светло, поэтому никакого страха экскурсантки не выказали. Кладбище было направо, а нам надо было идти налево в деревню. Она было огромной и официально именовалась селом. Мы прошли только вдоль одной улицы. Я рассказывал о живших там селянах. Дойдя до конца улицы, повернули назад к реке. По дороге я наломал каждой девушке (коих было в общей сложности пятнадцать или двадцать душ) по букету сирени из чужих садов. Воздух был буквально пропитан запахом сирени. От густого аромата кружилась голова.

Смеркалось, девушки инстинктивно старались держаться поближе ко мне, отпихивая подружек. Я же никак не мог решить, на ком из них остановить свой выбор. Случай помог решить эту проблему. Тесной группой мы пришли на край деревни к кладбищу. В наступившей темноте девушки пугливо поглядывали в его сторону. Нам оставалось только спуститься вниз по крутому склону и пересечь поле, а там речка и лагерь. Внезапно мне пришла в голову шальная мысль.

— Девчонки, кто пойдёт со мной прогуляться по ночному кладбищу? — бросил я вызов пэтэушницам. Заверещав от страха, они громко закричали, что не пойдут ни за какие коврижки. Но одна смело заявила, что она не боится. Звали её Анжела. По тем временам редкое имя. Сейчас я не могу даже вспомнить, какой она был масти — брюнетка, блондинка или рыжая. Только могу сказать, что росту она была сравнительно небольшого. Время было ещё до наступления акселерации, поэтому все они были или моего роста, или немного ниже.

Другие стали её отговаривать, пугая привидениями. Я их успокоил, сказав, что мы пробудем там час-полтора. Пусть они через полтора часа, если мы с Анжелой не вернёмся к тому времени в лагерь, разбудят своих руководителей и вместе с ними отправятся нас искать. Так и решили.

Девчонки отправились вниз по склону, а мы с Анжелой углубились на кладбище. Ветра не было, поэтому был слышен любой шорох и треск сучков под ногами. Кладбище было старым и заросшим берёзками и осинками. В силуэтах деревьев мерещились причудливые тени с раскинутыми руками. От страха Анжела всё теснее прижималась ко мне. Известно, что Эрос и Танатос подобны братьям-близнецам. Крепко обнимая её, я ощущал, как сильно и часто бьётся её сердечко. Когда мы дошли почти до конца кладбища, я предложил немного посидеть на скамейке около могилки. Не стану скрывать, у меня в голове появились некоторые дерзкие планы. Присев на скамейку, я обнял Анжелу двумя руками и уже собирался перейти ко второй фазе — поцелую. Но тут я почувствовал сильный удар в затылок и потерял сознание.

***

Когда я очнулся, было уже светло. В первый момент я ничего не помнил из ночных событий. Надо мной склонились головы девушек и двух опухших от пьянства и небритых мужчин. Тогда они показались мне старыми. Теперь я понимаю, что им было не более сорока лет. Голова сильно болела, на затылке у меня был желвак с яблочко-ранетку. Мне рассказали, что произошло. Когда прошло два часа, а мы с Анжелой не вернулись, девчонки подняли тревогу и стали будить преподов. Те ответили, что в темноте всё равно ничего найти невозможно, и предложили подождать до утра. Как только рассвело, они всей шайкой отправились на кладбище. Меня нашли довольно скоро. Я лежал без сознания на скамейке. Анжелы нигде не было. Отправились в деревню, чтобы заявить в милицию. Там ответили, что заявления о пропаже принимаются только через три дня после пропажи. Я обратился к местным знакомым. Немедленно собралось несколько человек. Отправились искать пропавшую в ближайший лесок, коим оброс склон горы. Искали весь день, но так и не нашли. Туристы вернулись в Москву, где ошарашили родных Анжелы невесёлыми известиями.

Наконец, милиция занялась поисками. Начались поиски, конечно, с моего допроса, поскольку я последний видел Анжелу. К счастью, меня нашли без сознания, поэтому я довольно скоро вышел из числа подозреваемых. Насколько тщательно милиция ищет пропавших, всем известно, поэтому не удивительно, что поиски оказались тщетными.

Анжела пропала бесследно.