September 25th, 2012

Осман Второй и Миликлия

В ночь на 20 октября 1621 года у Его Величества [Османа Второго] родился первенец. Мать звали Миликлия. Она была русской по происхождению, из низкого звания, уведённая в плен ещё девочкой и ставшая рабыней Мурат-везира. После его смерти его жена подарила девочку смещённому со своего поста кизляраге (Мустафе), который любил её как дочь и дал ей свободу. Однажды её увидел султан. Он был поражён её красотой и велел её отобрать у кизляраги. Тот сказал, что она свободна и поэтому он по закону не может её отдать, если только Его Величество не захочет на ней жениться. Она стала любимой женой и была поставлена выше других как мать наследника престола.

Почувствуйте разницу

Приволжский районный суд Казани приговорил двух бывших полицейских из казанского отдела полиции "Дальний" Ильшата Гарифуллина и Рамиля Нигматзянова к 2,5 года и 2 годам колонии-поселения соответственно. 
Отдохнут, поправятся, богатырями выйдут и  снова за дело. 
За "Богородица, Путина прогони!" два года реальной русской тюрьмы

Наши похождения в Париже

Наши похождения в Париже

Поезд, несмотря на то, что был expresse, опоздал на целый час — и мы прибыли в Париж уже около десяти часов вечера. Я тотчас же отправился в улицу Rivoli, на поиски квартиры, присоветованной мне одним из бывалых петербуржцев. Комнату отвели мне величиною по диагонали не более пяти шагов, с тёмненьким чуланчиком, который у хозяина назывался cabinet de toilette ; а всё вместе, по его словам, составляло un appartement. Правда, в этой комнатке было всё, чем удовлетворяются привычки и причуды «порядочного человека»: камин с большим зеркалом, кровать с широким пологом, ковёр во всё пространство: не было только столика для удобного писания, — но «порядочному человеку» он ни на что не нужен. Из окна мне виден Лувр, тот самый старый Лувр, отмеченный кровавою страницей в истории Франции, где совершилась роковая Варфоломеевская ночь, канун свадебного пира королевского брата Генриха (IV) Беарнского с кальвинисткою Маргаритою из дома Валуа; — тот Лувр, наконец, с террасы которого юный и взбалмошный Карл IX, в угоду матери своей, жестокосердой Екатерине Медичи, в то время вдовствующей, сам, своими руками, стрелял по гугенотам, как по осенним тетеревам.