August 5th, 2012

Phasen der Liebe

F. Müller-Lyer

Phasen der Liebe. Eine Soziologie des Verhältnisses der Geschlechter

Albert Langen, München, 1913

Wandlungen der Liebesgefühle

Es ist wohl allgemein die Anschauung verbreitet, dass die Gefühle, die der zivilisierte Mensch unter dem Namen der geschlechtlichen Liebe zusammenfaßt , zum unveränderlichen Bestand der menschlichen Psyche gehören, auf allen Kulturstufen und zu allen Zeiten, seitdem es Menschen gibt, im wesentlichen sich gleich geblieben seien und auch in alle Zukunft hinaus, bis der letzte Mensch vergeht, sich unwandelbar und unveränderlich erhalten werden.

Nichts kann irriger sein als eine solche Meinung. Die Gefühle, die die Wechselanziehung zwischen Mann und Frau begleiten, haben wie alles in der Welt ihre Geschichte, und sie sind auf den einzelnen Entwicklungsstufen von so großer Verschiedenheit, dass der Kulturmensch, der die Liebesgefühle des Wilden verstehen will, sich aus allen Begriffen, die ihm seine Zeit anerzogen hat, erst vollkommen hinausdenken muss.

Diese Wahrheit wird uns vollkommen klar werden, wenn wir uns jetzt in die Entwicklungsgeschichte der Liebe vertiefen und die geschlechtlichen Sitten und Gebrauche von den untersten Kulturstufen bis auf unsere Tage Phase für Phase verfolgen. Wir werden alsdann erkennen, dass die gesamte Entwicklung, die die Liebe bis jetzt durchlaufen hat, sich in drei wesentlich verschiedene große Epochen einteilen lasst, nämlich in:

I. eine Epoche der ,,Primitiven Liebe", in der die naivtierischen Züge des Liebesempfindens noch stark vorwalten;

II. eine Epoche der ,,Familialen Liebe", in der die sekundären (geistigen) Liebesgefühle zur Geltung kommen, in der ferner der Mann herrscht und die Frau nach seinem Willen modelt; und

III. eine Epoche der ,,Personalen Liebe", in der die Frau langsam zur Selbständigkeit erwacht, Persönlichkeit wird und der Liebe einen neuen Charakter verleiht.

Замечательный русский переводчик

Замечательный русский переводчик

Сомов и Цветаев

Карта мира, изданная г-ном Сомовым, представляет собой замечательное изделие, достойное быть выставленным в музеях. По мнению неизвестного автора, мир плоский и покоится на спине кита. Мир окружён голубым пространством, обозначенным как «Великий океан». В центре мира расположена Россия, обозначенная на карте как «Православная страна». Франция имеет вид квадрата. Остальные страны имеют произвольные очертания.

Главным продуктом для Сомова остаются романы. Чтение литературы сего жанра распространено даже среди слуг и дворников. Поскольку оригинальных романов не производится, выполняется много переводов. На втором месте по популярности истории про разбойников, на третьем — назидательные истории про девушек, которым удалось избежать соблазнения со стороны злодеев. Основным местом сбыта остаётся нижегородская ярмарка.

Сомов не испытывает недостатка в авторах, но предпочитает переводчиков, ибо берет для перевода такие труды, которые прошли испытание читателями и получили их одобрение. Среди переводчиков его любимый — это г-н Цветаев. В трезвом виде это приятнейший во всех отношениях человек, но трезвым он бывает только раз в неделю. Достав денег, он пьёт до тех пор, пока они не кончатся. Но, пропив всё, он неизменно возвращается к Сомову, который во избежание бегства Цветаева запирает его под замок, отняв и сапоги. На стол перед Цветаевым хозяин кладёт стопку бумаги и штоф водки. В деле выпивки мало кто во всех россиях может сравняться с Цветаевым. Разве что в Польше можно найти ему ровню.

Для перевода Цветаеву не нужен словарь: он сам себе живой словарь. Цветаева никогда не смущает трудное место оригинала. Он пробирается через горы и долины текста как локомотив, напролом. Когда его спрашивают, как он научился французскому, он отвечает: «естественным путём, то есть я самоучка». Это представляет загадку для незнакомых со способностью русских к усвоению языков. Русский человек подражатель, как в области языков, так и ремёсел. Однако г-н Цветаев не умеет говорить по-французски — он только понимает письменный текст.

Когда он стал переводить первую страницу в жизни, то она далась ему с большим трудом. Но после её преодоления каждая следующая давалась всё легче и легче. К сотой странице он пришёл уже готовым переводчиком. Основное упражнение, которое он практиковал для изучения языка, состояло в том, что он запоминал надписи на всех французских вывесках над московскими лавками и повторял их мысленно. Благодаря врождённым способностям он подбирал соответствия на родном языке. Но он никогда не слышал французской речи, поэтому произношение так и осталось для него загадкой.

Овладев французским, он решил попытаться изучить также и немецкий. В этом ему повезло больше, так как он нашёл немецкого ремесленника, с которым он подружился и которому преподавал русский в обмен на немецкий. Они занимались на открытом воздухе, проставив  перед собой пару бутылок, так как, по его мнению, истина на дне бутылки. 

Став трехъязычным (включая родной русский), Цветаев потребовал прибавки. Прежде он довольствовался двугривенным, затем добился полтинника, но в конце концов стал требовать платы в сумме серебряного рубля за двухдневный труд, в результате коего он выкладывал на стол Сомову готовый перевод книги. По мере того, как французские идеи входили к Цветаеву в голову, он стал оказывать предпочтение французским напиткам. Он заявил, что всё, что производится под русским небом, не в состоянии ублажить его нёбо. Сомов долго сопротивлялся такому поруганию патриотизма, но наконец сдался и заменил ерофеич коньяком.