March 27th, 2012

Мученики просвещения

Давно не даёт покоя участь наборщиков. Эти неизвестные герои портили своё здоровье, набирая свинцовыми литерами тексты, которые многим кажутся как бы самими собой возникшими. Они почти 500 лет заботились о просвещении народов, но имя их осталось в забвении. Ни в одной книге не упоминаются имена наборщиков. Только один раз мне удалось познакомиться с воспоминаниями одного наборщика, жившего около ста лет назад. Возможно, это единственный наборщик, поделившийся с потомством своими переживаниями. В очередной раз я вспомнил о них, знакомясь с упомянутой мною недавно книгой под названием Theatrum. Там текст смешанный: из латинских литер (антиква) и готических. Бедный наборщик должен был попеременно набирать теми или иными литерами из двух разных касс. А ведь литеры укладывают в верстатку в зеркальном виде. Нужно самому попытаться набрать таким образом текст, чтобы оценить этот труд. Имя какого-нибудь графомана всегда остаётся запечатлённым на книге, а труды наборщика в забвении. Фактически, только один монумент и можно назвать памятником наборщику: памятник Ивану Фёдорову, так как сей типограф сам и набирал тексты. 

Сокол Чингисхана

Сокол Чингисхана
В одно прекрасное утро монгольский правитель Чингисхан вместе со своей свитой отправился на охоту. Его спутники вооружились луками и стрелами, а сам Чингисхан взял своего любимого сокола, посадив на кисть руки. Сокол был лучше любой стрелы, потому что мог взлететь выше и заметить то, что не в состоянии увидеть человек.
Однако несмотря на все старания этой кричащей толпы охота не задалась. Разочарованный Чингисхан вернулся в лагерь, но, чтобы его разочарование не ослабило дух его спутников, решил отделиться от свиты и прогуляться в одиночестве.
Заехав слишком далеко в лес, хан утомился и почувствовал жажду, совершенно выбившись из сил. Летняя жара высушила все реки, и в них не стало воды. Но — о чудо! — он увидел струйку воды, стекавшую с высокой скалы. Хан, сняв со своей руки сокола и посадив его на землю, вынул свою серебряную чашу, которую всегда брал с собой в дорогу. Потребовалось долгое время для того, чтобы наполнить чашу. Однако, когда хан уже хотел поднести чашу к губам, сокол взмахнул крылом и выбил чашу из его рук. Чингисхан разгневался, но сокол был его любимой птицей, возможно, он тоже хотел пить. Хан поднял чашу, очистил от пыли и снова стал наполнять. Но чаша не наполнилась даже наполовину, как сокол снова ударил крылом, швырнув её на землю, и вода из чаши вылилась.
Чингисхан любил свою птицу, но он знал, что нельзя допустить, чтобы кто бы то ни был каким бы то ни было образом мог проявить к нему неуважение. Ибо если кто-нибудь издалека увидит эту сцену, то потом расскажет его воинам, что великий завоеватель не смог справиться с простой птицей.
На этот раз он вынул меч из ножен, поднял чашу и снова начал её наполнять. Одним глазом он смотрел на воду, а другим на сокола. Когда чаша уже наполнилась, и он хотел из неё выпить, сокол снова взмахнул крылом и напал на него. Чингисхан одним метким ударом снёс соколу голову.
Вода в ручейке совсем иссякла. Чингисхан, решивший любым способом достать воды, стал взбираться вверх, чтобы найти источник. К совершенному своему удивлению он обнаружил, что водоём на верху скалы пересох, и по середине его лежит мёртвой одна из самых ядовитых змей в тех местах. Если бы он выпил этой воды, его уже не было бы в живых.
Хан, взяв своего мёртвого сокола в руки, отнёс его в лагерь охотников. Он приказал, чтобы из золота изваяли изображение его сокола и чтобы на одном крыле была надпись:
«Если даже вам покажется однажды, что ваш друг более вам не друг, всё равно он останется другом».
А на другом крыле была высечена такая надпись:
«Любой поступок, вызванный гневом, ведёт к беде».
Collapse )